antizoomby (antizoomby) wrote,
antizoomby
antizoomby

Categories:

Пока мы не выступим против капитализма, мы не решим климатический кризис.


Все международные климатические переговоры после первого договора ООН 1992 года о сокращении выбросов не смогли снизить выбросы парниковых газов. Ориентированные на потребителя методы борьбы с климатическим кризисом (например, сокращение потребления мяса или путей транспортировки продуктов), конечно, важны, но недостаточны для системного решения этого кризиса. Что нужно сделать для остановки глобального потепления? Truthout поговорил с Саймоном Пирани о его новой книге «Сгорание: Глобальная история потребления ископаемого топлива» и о перспективах перехода к миру без ископаемого топлива.

Антон Ворончук: «Сгорание» описывает последние несколько десятилетий ускоренного потребления ископаемого топлива на фоне социальной, экономической и политической истории производства энергии. Чем вызван рост выбросов парниковых газов сегодня?

Саймон Пирани:
Когда люди думают об опасности климатических изменений и решают, что нужно делать, не просто понять, что делать. Ясно, что мы должны избавиться от ископаемого топлива, но не ясно как. Правительства заявляют, что у них есть решения, но люди, инстинктивно или осознано, не верят им, а газеты пишут только о примитивных решениях, типа «перестать есть мясо», последствия которых неясны. Трудно избавиться от нефтяной зависимости, потому что она лежит в основе нашей экономической деятельности. В своей книге я хотел объяснить недавнюю историю этого. Возьмём, например, автомобили и городскую инфраструктуру, основанную на них. Есть технический прогресс. Использование двигателя внутреннего сгорания в автомобиле было по-настоящему значительным изобретением. Но это произошло в социально-экономических условиях роста американского капитализма. У США были нефтяные ресурсы. У США были агрессивные предприниматели, которые не только первыми использовали конвейеры для производства автомобилей, но и помогали контролировать рабочих, которые их производили, а также придумывали методы продаж, которые превратили автомобиль в товар массового потребления.

К концу XX века автопроизводители стали грозной политической силой. Они подрывали развитие альтернативных видов транспорта, перестроили американские города под автомобили, и заблокировали эффективное регулирование использования топлива. После войны американцам подражали в других богатых странах. Дело не в том, что автомобильный транспорт неэффективен, дело в экспансии капитализма. Мы должны учитывать технические, социальные, экономические и политические факторы, чтобы понять, как использование нефти вышло из-под контроля. И мы должны понимать, что это значит. Человеческая плата за ископаемое топливо, всегда была очень высокой, это связано с загрязнением окружающей среды. Глобальное потепление, природа которого стала понятной учёным около 30 лет назад, сделало неустойчивой эту ситуацию.

Вы неоднократно отмечаете в своей книге, что энергетические технологии должны пониматься неотделимо от социально-экономических систем, в которых они функционируют. Как это влияет на климатический кризис в условиях, когда многие институты вносят такие технические изменения как геоинженерия или улавливание углерода?

История роста потребления ископаемого топлива – это история технологий, неправильно используемых корпорациями в интересах капиталистической экспансии, особенно после Второй мировой войны и союза с правительством. Даже сегодня ископаемое топливо используется технологиями конца XIX века и их преемниками: бензиновые автомобили, тепло-электростанции, городская инфраструктура, энергозависимое производство, промышленное сельское хозяйство. Технологии так называемой «третьей промышленной революции» - компьютеры и сотовая связь - появившиеся в 1980-х, не только не уменьшили потребление топлива, но и ухудшили ситуацию. Интернет привёл к скачку потребления электричества, не потому, что он создан неэффективным, а потому что он развивался как коммерческая сеть. В то же время практически не используются более эффективные системы децентрализованных и возобновляемых источников энергии вроде ветра и солнца.

Идеологии «экономического роста» и продуктивизма сыграли огромную роль в срыве борьбы с глобальным потеплением через сокращение потребления ископаемого топлива. Бурное развитие геоинженерии – самое экстремистское направление этих идеологий. Улавливание и хранение углерода, вероятно никогда не будет работать в больших масштабах. О других геоинженерных методах я плохо знаю, но многие климатологи с большой тревогой наблюдают энтузиазм политиков к этим технологиям. Недавно я был на семинаре учёных, которые работали над докладом «Межправительственной группы экспертов по изменению климата» о методах ограничения глобального потепления. Говоря о схемах отражения солнечного света обратно в космос, один учёный рассказал о политическом давлении на исследователей, чтобы они вместо термина «управление солнечным излучением» использовали «модификация солнечного излучения». Кто-то хочет, чтобы это выглядело не как гигантское прометеевское вмешательство в естественные процессы. Отказ от ископаемого топлива будет означать полное изменение этих технологических систем, а также социально-экономических систем, с которыми они связаны. Некоторые люди говорят только о технических переменах, чтобы не намекать на системные перемены.

Общие решения, продвигаемые некоторыми экологами, часто направлены на индивидуальных и коллективных потребителей, особенно в богатой части мира. Некоторые из них заключаются в сокращении потребления мяса, или в расширении использования местных продуктов и общественного транспорта и т.п.. Эти решения скрывают неравное потребление ископаемого топлива в разных странах мира?

Во-первых, концентрация внимания на едоках гамбургеров в богатых странах игнорирует всю цепочку поставок продукции, которая загрязняет окружающую среду. Призыв к водителям в богатых странах пересаживаться на автобусы не решает проблем современной городской транспортной системы, которая основана на бензиновых автомобилях. Я пытаюсь снизить моё потребление гамбургеров и автомобилей, но я не считаю потребление моральной проблемой. И это, ни в коем случае, не индивидуальное явление – топливо потребляется промышленными и экономическими системами. Во-вторых, трудящиеся в богатых странах всю жизнь борются с посягательствами элит на их уровень жизни. В нынешних экономических и политических условиях сокращение потребления усложнит их жизнь.

Французское правительство попробовало включить в политику жёсткой экономии меры защиты климата, но ничего не добилось. Это сразу провалилось. На самом деле, борьба с глобальным потеплением, разработка путей улучшения жизни и ликвидация социальной несправедливости – это составные части одного подхода к жизни. Мы должны придумать, как ввести это в политику. Посмотрите на реакцию Франции на повышение налога на топливо. Это привело к всеобщему восстанию против неолиберальных посягательств на уровень жизни трудящихся. Правительство отступило, и не только отказалось от этого налога, но и обещало повысить зарплату. Правые комментаторы ложно заявляют, что это восстание произошло против попыток защитить климат. Я не видел доказательств этого. Хотя это движение политически разнородно, главный его смысл – трудящимся надоело, что их заставляют платить за всё.

Рамочная конвенция ООН об изменении климата, принятая в 1992 году, была названа крупным достижением международных усилий по решению проблемы глобального потепления, но вы говорите, что последующие конференции ООН в Рио-де-Жанейро и других городах привели к подчинению экологических принципов экономическим интересам. К чему это привело, и как повлияло на Парижские соглашения?

У науки о климате есть своя история. Мировые правящие элиты давно знают, что угольные шахты убивают шахтёров, но это их не волнует. Но до 1980-х они не знали, что ископаемое топливо провоцирует глобальное потепление. Только в эти годы учёные выяснили, что идёт потепление, и как на него влияют парниковые газы и ископаемое топливо. Но когда правящие элиты столкнулись с научными данными, они сделали всё возможное, чтобы ограничить действия против работы промышленности, которые могли ослабить их экономическое господство. Поэтому США и другие страны отказались сокращать выбросы, хотя это было утверждено во всех международных соглашениях, начиная с 1992 года. Ещё один вопрос касается использования рыночных механизмов для сокращения потребления ископаемого топлива. Это стало основой Киотского протокола 1997 года, приведя к провальным схемам торговли выбросами.

Огромная политическая энергия расходуется для убеждения нас, что нет никакой проблемы глобального потепления. С 1992 года ежегодный уровень выбросов парниковых газов от сжигания ископаемого топлива вырос в более чем два раза. Это провал. Если мы не признаем это, не будет никаких политических решений. Парижское соглашение 2015 года продемонстрировало окончательный крах попыток принять обязательные квоты выбросов. Я не хочу сказать, что добровольно предпринимаемые меры бесполезны, или что политика в некоторых странах не ведёт ни к чему хорошему, или что нет никаких серьёзных мер - очевидно, что есть инвестиции в возобновляемую энергетику и отход от некоторых форм использования ископаемого топлива. Но нам нужно трезво оценивать прогресс, и не путать желаемое с действительным.

Многие известные левые политики, включая Александрию Окасио-Кортез, Берни Сандерса и Яниса Варуфакиса, широко рекламируют «Зеленый Новый курс» как решение многих наших кризисов. Что вы думаете об этом?

«Зеленый Новый курс» имеет несколько значений. Ведущие неолиберальные политики называли этим термином инвестиционные программы, которые рыночными методами должны были уменьшить потребление топлива в экономике. Те политики, которых вы назвали, считают «Зеленый Новый курс» государственной программой мобилизации ресурсов в военных масштабах. Удастся ли провести такую военную мобилизацию в какой-нибудь капиталистической стране, пока неизвестно. Политологи Джефф Манн и Джоэл Уэйнрайт в своей книге «Климатический Левиафан» предполагают, что между США, Китаем и другими странами может быть заключено международное соглашение о вложении денег в подобные программы, но это будет сделано в интересах империй и с использованием геоинженерии. У левых политиков должны быть другие взгляды.

В своей книге я написал, что нужна не только социал-демократическая программа расходов, но и более глубокий сдвиг к посткапиталистическим социальным отношениям, чтобы обеспечить возможность для фундаментальных перемен в социальных, экономических и технических системах, которые мы должны избавить от нефтяной зависимости. Именно так я смотрю в будущее. Однако, я не отрицаю необходимости немедленных мер. Но все эти меры исходят от нынешних правительств. И когда они говорят, что предпринимают максимальные усилия для борьбы с проблемой климатических изменений, я говорю, что с момента соглашения в Рио-де-Жанейро глобальное потребление ископаемого топлива увеличилось на более 60%. Вот каков результат усилий этих правительств. Австралийские школьники хорошо понимают эту простую арифметику и не верят обещаниям политиков, поэтому они объявили забастовку против бездействия в отношении климатических изменений. И они не останутся единственными активистами.


Источник: Until We Confront Capitalism, We Will Not Solve the Climate Crisis, Anton Woronczuk, truthout.org, December 16, 2018.

Tags: СМИ, США, Франция, демократия, идеи, империя, неолиберализм, экология
Subscribe

Posts from This Journal “экология” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment