antizoomby (antizoomby) wrote,
antizoomby
antizoomby

Categories:

Идлиб: репортаж с последнего фронта в Сирии.


Какое-то время оружие молчало. Я рядом с Идлибом – последним оплотом террористов в Сирии. В этом районе собрались самые опасные антиправительственные боевики, переброшенные в Сирию, в основном, из Турции, Саудовской Аравии, Катара и западных стран, и они готовы к последней схватке. Только вчера мины падали на деревни около невидимой линии фронта между правительственными войсками и террористами Ан-Нусры. Позавчера два взрыва сотрясли землю всего в паре метров отсюда.

Они называют это прекращением огня. Но это не так. Это односторонняя остановка стрельбы: сирийская армия ожидает. Её артиллерия нацелена на вражеские позиции, но из Дамаска поступил чёткий приказ: прекратить стрельбу. Враг не испытывает угрызений совести. Он бесконечно провоцирует. Он стреляет и бомбит без разбора. Он убивает. Вдоль линии фронта тысячи домов полностью разрушены. Никому нет пощады: ни жилым районам, ни спортивным школам, ни даже пекарням. Определилась повседневная схема: сначала нападения террористов, затем операции спасения Сирийской Арабской Армии (САА), а в конце - восстановление ущерба.

Сотни тысяч сирийцев погибли в этой войне. Миллионы покинули свою Родину. Миллионы вынуждены переехать в другие районы страны. Для многих этот конфликт превратился в рутину. Спасательные операции стали обыденностью. Восстановление разрушений ведётся ежедневно. Теперь ясно, что окончательная победа близка. Сирия пережила худшее. Она всё ещё истекает кровью, но большинство районов восстанавливается. Люди медленно возвращаются домой из Ливана, Турции, Германии и других стран. Они идут по обломкам своих бывших домов. Они сидят и плачут. Затем они встают и начинают строить. Это происходит в других районах страны: в Думе, Хомсе, Алеппо, Дайр-эз-Зауре.

Но в деревнях и городах севернее Хамы и около Идлиба война ещё продолжается. В городе Скальбия командующий Национальными силами обороны (НСО) Набиль Аль-Абдалла объяснил мне: «САА может легко применить силу и победить, она может взять Идлиб. Но САА действует под командованием президента Асада, который верит в переговоры. Если мы возьмём город сейчас, будут большие жертвы».

Ситуация не так проста, как хотелось бы. Победа может быть близка, но Запад не сдаётся, как и Турция. По-прежнему американцами и французами оккупированы районы вокруг Идлиба (включая Манбидж), большая территория контролируется террористами, которые свезены сюда со всех уголков Сирии по соглашениям, заключённым в России. И это ещё не всё, мои сирийские друзья рассказали мне: «Около 4 месяцев назад появилась новая ИГИС на юге Идлиба, недалеко от этого места. Они проникают в Сирию из Турции. Они одеты в совершенно новую форму – в белые длинные одежды. Раньше они носили чёрные и серые халаты в афганском стиле. Они называют себя «Хуррас Ад-Дин (хранители религии)». Зачем? Чтобы США и остальной Запад продолжали их поддерживать. ИГИС официально включена в террористический список, а новый «бренд» нет».

Я спросил Набиля Аль-Абдаллу: чего действительно хочет Запад? Он быстро ответил: «Запад хочет, чтобы терроризм распространился на Россию и Китай. Многие террористы воюют только за американские интересы. Мы должны заботиться о мирных жителях. Но в то же время, мы должны найти решение, очень быстро. Если мы проиграем, терроризм распространится на весь мир». Мы сидим во временном штабе командования, быстро выпиваем чай и идём на линию фронта.

Он хочет ещё что-то объяснить, но это не просто. Нет ничего простого в данных обстоятельствах, но он всё-таки продолжает: «Если мы быстро не найдём решение, террористы разрушат весь мир. Наши проблемы – не только ИГИС, а прежде всего их идеология. Они используют ислам, они говорят, что воюют во имя ислама, но их поддерживают США. И здесь САА, наша армия и наши силы обороны сражаются за весь мир, а не только за Сирию». Мы обнимаемся, и я ухожу. Его люди на военной машине везут меня на окраину Скальбии. Оттуда я фотографирую больницу и позиции Ан-Нусры. Террористы всего в паре сотен метров от меня. Мне говорят, что меня уже заметили, и я стал хорошей мишенью. Я быстро заканчиваю. К счастью, сейчас у террористов нет желания стрелять.

Идя к машине, я представляю, какова жизнь там – под оккупацией Ан-Нусры и ИГИС. С холма весь район выглядит зелёным, плодородным и исключительно красивым. Но я хорошо знаю, что это настоящий ад для тех, кто живёт там внизу, в городах и деревнях, захваченных самыми жестокими в мире террористами. Я также знаю, что эти террористические монстры пришли сюда по приказу Запада, чтобы разрушить Сирию, потому что её правительство и народ отказываются покоряться диктату западной империи. И проблема не только в идеологии. Жизнь миллионов полностью разрушена. Здесь настоящее бедствие. Мы слышим отдалённые взрывы. Возможно, война закончилась в Дамаске, но не здесь.

Мой друг Ямен - из города Саламия, в 50 километрах от Хамы. Лишь недавно этот город освобождён от террористов. В 20 километрах на запад от Саламии находится исмаилитская деревня Аль-Кафат, которая раньше была окружена Ан-Нусрой и ИГИС. Председатель местного совета Абдулла вспоминает ужасы, которые пережили жители: «У нас взорвались два автомобиля. В январе 2014 года убито 19 человек, 40 домов полностью разрушены, 300 – сильно повреждены. Бои шли всего в 200 метрах отсюда. Ан-Нусра и ИГИС окружили деревню, они действовали заодно. Рядом с нами идёт шоссе, поэтому для террористов мы представляли стратегический интерес. Весь этот район полностью освобождён только в январе 2018 года».

Кого они винят? Абдулла не колеблется: «Саудитов, турок, американцев, европейцев, катарцев…». Мы идём по деревне. Некоторые дома всё ещё лежат в руинах, но большинство, хотя бы частично, восстановлены. На стенах и над магазинами я вижу портрет красивой девушки, которая была убита в одном теракте. Во время этой войны убито 65 жителей этой деревни. До войны здесь жили 3500 человек, но из-за террора многие уехали, и осталось около 2500 крестьян, которые выращивают оливковые деревья, овец и коров. Мне сказали, что образование сыграло важную роль в этом месте, поддерживая моральный дух в мрачные дни боёв и кризиса. Абдулла сказал: «Человеческий мозг способен решать проблемы и справляться с кризисами. Во время такой войны образование очень важно. Точнее речь идёт о воспитании, а не только об образовании. Ан-Нусра и ИГИС – синонимы невежества. Если ваш мозг силён, он легко победит невежество. Думаю, нам удалось это. Только представьте, 103 ребёнка из этой бедной деревни учатся в сирийских университетах».

Мы едем дальше на восток, большие портреты брата моего друга Ямена украшают многие военные блокпосты. Он был легендарным командиром и погиб в 2017 году. Затем я увидел замок: огромный, возрастом более двух тысячелетий, смотрящий на город Саламию. Повсюду зелёные поля и другие обычные для Сирии красоты. «Возвращайтесь и приезжайте снова посмотреть на эти красоты, когда закончится война», - говорит мне шутя один мужчина. Я не считаю это шуткой. «Я так и сделаю», - думаю я, - «Я определённо вернусь». Но мы должны победить, победить как можно скорее! Чтобы гарантировать, что больше ничего не загорится.

Я бросаю свою сумку в гостинице в Саламии, и прошу моих товарищей отвести меня дальше на восток. Я хочу увидеть и почувствовать, какой была жизнь под властью ИГИС, и как она изменилась. Вокруг нас руины. Я видел множество ужасных городских руин во время предыдущей поездки в Хомс и Дамаск. Здесь сельские руины, они также ужасны, как и руины многих крупных городов Сирии. Весь этот район ещё недавно был фронтом. И здесь господствовали такие террористические группировки как ИГИС. Это настоящее минное поле. Дорога разминирована, но не поля, не разрушенные деревни.

Я фотографирую танк, который принадлежал ИГИС, он сгорел и сильно разрушен. Он сделан в Советском Союзе, и раньше принадлежал сирийской армии. Террористы угнали его, а затем его подбили сирийцы или русский самолёт. Рядом с танком – полностью сгоревшая птицеферма. Сопровождающий меня лейтенант монотонно рассказывает мне: «Сегодня около Саламии на минах подорвались 8 человек». Мы выходим из машины и медленно идём по дороге, усеянной воронками. Внезапно лейтенант останавливается и говорит: «Здесь мой кузен подорвался на мине».

Мы добираемся до деревни Хардане, но здесь почти никого не осталось. Повсюду развалины. Раньше здесь жили 500 человек, сейчас – только 30. Здесь шли ожесточённые бои с ИГИС. 13 местных жителей и 21 солдат приняли здесь мученическую смерть. Многие люди вынуждены были бежать. 80-летний глава местной администрации (мухтар) Мухаммад Ахмад Джобур рассказывает: «Сначала мы боролись с ИГИС, но они оказались сильнее. Большинство из нас убежали. Теперь некоторые вернулись, но немногие. Да, теперь у нас есть электричество, около 3 часов в день, и наши дети могут ходить в школу. Старая школа разрушена ИГИС, поэтому детей собирают и отправляют в большой город на учёбу. Каждый житель хочет вернуться, но у большинства семей нет денег для восстановления своих домов и ферм. Правительство составило список людей, чьи дома разрушены. Они получат помощь, но она будет распределяться постепенно».

Конечно, почти вся страна разрушена. Смотрят ли местные жители в будущее с оптимизмом? «Да, с большим оптимизмом», - говорит глава администрации. - «Если мы получим помощь, если мы сможем восстановиться, все вернутся». Потом мне показывают уничтоженные ИГИС колодцы. Это печально. Только 30 человек вернулись. Сколько ещё вернуться в этом году? Я спросил старейшину: какова была главная цель ИГИС? «Не было цели, не было логики. ИГИС создана Западом. Они пытались всё уничтожить: эту деревню, этот район, всю эту страну. В них не было никакого смысла. Они думали не так, как мы. Они принесли одни разрушения».

Еще дальше на восток лежит деревня Соха, где мужчины, женщины и дети были вынуждены жить под властью ИГИС. Меня пригласили в традиционный дом. Люди сидят по кругу. Несколько молодых женщин прячут свои лица, не желая фотографироваться. Я могу только догадываться: почему. Другим всё равно. Что здесь случилось, какие ужасы произошли? Никто не опишет всё это. Эта традиционная деревня местного племени очень консервативна. Они начинают рассказывать: «Сначала они запретили нам курить и бриться. Женщины должны были закрывать свои лица и ноги. Мы должны были носить чёрную одежду. Были введены строгие правила. Образование запретили. ИГИС создали ужасные тюрьмы. Они часто били нас резиновыми шлангами, публично. Некоторых людей обезглавили. Отрезанные головы выставлялись на главной площади на всеобщее обозрение».

«Когда пришли ИГИС, они пригнали своих рабов – похищенных людей из Ракки. Некоторых женщин публично забивали до смерти камнями. Других женщин казнили сбрасыванием с крыш и других высоких мест. Они отрезали руки. Разных женщин заставляли жениться на боевиках ИГИС». - Через долгую неловкую паузу тема сменилась. - «Они убили двух мужчин из этой деревни». Некоторые говорят, что больше, намного больше. Несколько молодых людей вступили в ИГИС. Трое или четверо. ИГИС платили 200 долларов каждому новобранцу. И конечно, они обещали рай.

В другой деревне мне показали ржавую клетку для «безбожников» и «грешников». Людей держали там, как диких животных под открытым небом. Я увидел разрушенное здание «полиции» ИГИС. Мне показали несколько документов, разбросанных по полу. Я не хочу брать с собой такие «сувениры». «Они отрезали головы людям за мобильные телефоны. Местных жителей убивали и похищали», - рассказывают мне. В какой-то момент я должен был остановить этот поток свидетельств. Я не мог записать всё, что они говорили. Люди перебивали друг друга. Когда-нибудь, кто-то должен снять всё это на видео и сохранить для потомков. Я делаю, что могу, но понимаю, что этого мало. Этого совершенно недостаточно. Трагедия слишком велика.

Начало очень быстро темнеть. Я должен был возвращаться в Саламию, чтобы немного отдохнуть, поспать несколько часов, а затем вернуться на линию фронта, где сирийские и русские солдаты храбро смотрят на врага. Где они делают всё возможное, чтобы спонсируемые Западом бандиты больше не смогли вернуться в освобождённые районы этой страны. Прежде чем заснуть, я вспоминаю образ маленькой девочки, которая пережила оккупацию её деревни боевиками ИГИС. Она стояла, прислонившись спиной к стене. Она посмотрела на меня и быстро провела пальцем по своему горлу.

На следующий день командующий НСО в Мухраде Симон Аль-Вакель повёз меня на машине по городу и окраинам. Рядом с ним всегда лежал автомат Калашникова. Это был быстрый и практичный «тур»: «Прямо сюда упали мины два дня назад, там была электростанция, которую освободили от террористов, а эта большая гимназия была атакована террористами только потому, что они ненавидели наших девочек за игру в волейбол и баскетбол». Мы поговорили с местными жителями. Командир остановился посреди улицы и его обнимали и целовали совершенно неизвестные люди.

«В меня стреляли более 60 раз», - сказал он мне. Одна из его бывших машин ржавеет на дальней парковке – её взорвали террористы. Он пожимает плечами: «Русские и турки договорились о прекращении огня, но террористы не соблюдают соглашений». Мы возвращаемся на линию фронта. Мне показывают сирийские пушки, нацеленные на позиции Ан-Нусры. Местный штаб террористов хорошо виден невдалеке от Цитадели Шейзар.

Сначала я вижу сирийских солдат, которые приводят в готовность старую советскую и более новую русскую технику: военные машины, танки, «Катюши». Затем я замечаю нескольких русских мальчиков, которые поселились в двух домах с видом на долину и вражескую территорию. Сирийская и русская армии, плечом к плечу, стоят перед последним анклавом террористов. Я машу русским, и они машут мне в ответ. Кажется, у них хорошее настроение. Мы побеждаем. Мы «почти там».

Но мы понимаем, что ещё рано праздновать. Террористы со всего мира собрались в районе города Идлиб. Спецназ США, Британии и Франции воюет в нескольких частях страны. Турецкие войска продолжают оккупировать большую территорию Сирии. Погода ясная. Зелёные поля красивы. Соседняя цитадель впечатляюща. Еще немного решимости и эта прекрасная страна будет полностью свободна. Мы это понимаем, но не празднуем. Никто не улыбается. Сирийские и русские товарищи серьёзны. Мужчины смотря на долину внизу, оружие готово. Они полностью сосредоточены. Всё может начаться в любой момент. Я знаю, почему нет улыбок: скоро мы победим, но сотни тысяч сирийцев уже убиты.


Источник: Idlib –Reportage from the Last Front in Syria, Andre Vltchek, journal-neo.org, March 05, 2019.

Tags: Англия, Андре Влчек, Катар, Ливан, Россия, США, Саудовская Аравия, Сирия, Турция, Франция, война, демократия, империя, неолиберализм, терроризм
Subscribe

Posts from This Journal “Сирия” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments