antizoomby (antizoomby) wrote,
antizoomby
antizoomby

Categories:

Истории Накбы.

70 лет назад палестинцы столкнулись с Накбой, или катастрофой – большинство жителей Палестины убежали или были насильственно изгнаны сионистскими боевиками, которые расчищали место для создания Израиля и обеспечения еврейского большинства. ООН зарегистрировала около 750 тысяч беженцев. Многие другие решали возникшие проблемы самостоятельно. Им до сих пор запрещено возвращаться на свою землю и в свои дома, которые конфискованы Израилем, а многие деревни уничтожены. Мы представляем некоторые личные истории, рассказанные самими выжившими палестинцами.

Булос Хури, 84 года, Хайфа. Родился в Икрите, рядом с ливанской границей. Икрит была маленькой христианской деревней с около 500 жителями. В 1948 году в этой деревне была устроена этническая чистка, а в 1951 году она вся была разрушена, за исключением церкви. Её жители стали «внутренне перемещёнными лицами» - в Израиле это называется «отсутствующие в настоящем времени».

Мы были счастливы. У нас были фиги, хумус и оливковые деревья. Мы выращивали всё, кроме сахара и риса. У моего отца было много земли - около 100 дунамов. Мы мололи муку, растили чечевицу и бобы, все виды овощей и оливки. Мой отец продавал только табак. Он умер, когда я был очень маленьким, и мой старший брат стал главой семьи. Наш дом был построен моим дедушкой из больших камней. В 1948 году в деревне не было никакого сопротивления. Сионистские войска вошли в деревню, и мы подняли белый флаг. У нас не было оружия. Они приказали нам уходить в Ар-Раму и дали на это только две недели. Нас отвозили на военных грузовиках. Но я не отправился со всеми. Мой брат сказал мне идти в Ливан к нашему дяде Кузаху, чтобы спасти животных. Я пошёл в Ливан с пятью коровами, верблюдом, ослом и лошадью. Я ждал весточки от моего брата, которую он должен был отправить, когда они вернутся в Икрит, но её не было.

Через месяц я услышал, что некоторые идут в Икрит, чтобы собрать фрукты, и решил отправиться ними. Я боялся пересечь границу, но сделал это. В нашем доме ничего не осталось, всё было украдено. Встречные сказали мне, что я не смогу попасть в Ар-Раму, поэтому я вернулся в Ливан и прожил там два года. Затем я встретил контрабандиста Али, и с группой людей мы пробрались ночью в Палестину. Мы боялись, так как это было очень опасно. Наконец, на рассвете я уже шёл по полю рядом с Ар-Рамой. Когда я добрался до деревни, то увидел человека из Икрита, который отвёл меня к моей семье. Они не могли поверить в произошедшее со мной. Я тоже.

На Рождество мы услышали, что Икрит полностью разрушена. Мухтар и другие пошли на холм напротив деревни и подтвердили эту новость. Это была кошмарная новость. Они хотели убить нашу надежду на возвращение. Но им не удалось это. В конце концов, я получил разрешение на въезд и начал работать мясником в Хайфе. Я женился в 1960 году и переехал в Хайфу. Я много раз возвращался в Икрит и спал в церкви. Несколько раз меня арестовывали за это. Но каждые каникулы мы привозили туда детей. Мы – такие же беженцы. Нас объединяет надежда на возвращение. Мы просто хотим вернуться домой, это наше основное право. Я хочу вернуться и построить небольшой дом.


Саед Хусейн Ахмад Аль-Хадж, 85 лет, лагерь беженцев Балата в городе Наблус на оккупированном Западном берегу. Родился в Ат-Тире около Рамлы.

Мне повезло, по сравнению с другими беженцами. Я достиг успеха в работе, и у меня есть три мясных магазина. У меня есть дети. Но мне всегда чего-то не хватало. Я постоянно занят, но нет настоящей радости, потому что я не живу в доме, где родился. Моя деревня была хорошо известна домашним скотом и мясной продукцией. Это была маленькая деревня – около 2000 жителей. Наша жизнь была очень простой. Школа была настолько простой, что мы сидели на полу. В детстве я много играл на улице с соседями.

Мой отец продавал овец и коров, а также молоко. У нас был небольшой дом из камней и два дунама земли, на которой мы выращивали пшеницу, сезам, фиги и оливковые деревья. Всё было очень вкусным. Мы просто срывали и ели. Мы запросто могли отправиться на море, и торгуя мы знакомились с разными людьми. В 1948 году мне было 15 лет. Однажды ночью мы увидели солдат, которые направлялись к нам. Сначала мы подумали, что это арабы. Но затем они начали стрелять. Пули пролетели над моей головой, и я подумал, что умру. Я побежал к отцу, который велел мне отправляться с овцами на восток. Тогда у нас было шесть овец. Я пошёл один, но, услышав стрельбу, бросил овец и побежал домой.

Мы убежали с другими жителями. Сначала мы отправились в Аль-Аббассию, где находись группы палестинского сопротивления. Затем мы пошли Дейр-Аммару около Рамаллы. Мы ничего не взяли с собой. Все говорили о Дейр-Ясине, где сионистские боевики устроили резню. Страх вошёл в нас ещё до встречи с сионистами. Мы должны были остаться там и погибнуть. Мы должны были сражаться. По крайней мере, мы никогда не продавали наши дома. Нас выгнали против нашей воли.

Через несколько дней после нашего бегства я ночью пробрался в деревню. Но когда я вошёл в наш дом, всё – мука, оливковое масло, мебель – было разбито и разбросано в середине. Однажды мы вернулись в деревню с нашим отцом. Это было после 1967 года. Он постучал, и ему ответил йеменец. Мой отец сказал ему: «Это мой дом». Но йеменец ответил: «Это был твой дом. Теперь он мой».


Вафта Хусейн Хлейф, 82 года, лагерь беженцев Ад-Дхейша в оккупированном городе Вифлеем на Западном берегу. Родилась в Дейр-Абан, около Иерусалима. Все сыновья Вафты в разное время арестованы Израилем, один из них провёл за решёткой более 20 лет. Одного из её внуков израильская армия убила во время вторжения в Вифлеем в 2008 году. Ему было 17 лет.

Мы ели то, что сами растили. Всё выходило из почвы. Мы ничего не покупали. Мы жили на ферме с внутренним двором. У нас было больше дунама земли с 200 оливковыми деревьями, а также куры и овцы. Рядом всегда жили евреи. Это были наши друзья, они приходили в деревню, чтобы купить молоко. У них не было мельницы, и они пользовались нашей деревенской. В 1948 году здесь были сильные бои. Были перестрелки и бомбы падали с самолётов. У нас не было никакого оружия, только ножи и косы. Мы выкопали траншею вокруг деревни. В это время убили трёх человек. Когда мы услышали о резне в Дейр-Ясине, как они выстраивали людей в шеренгу и расстреливали, это оказалось слишком. Они убивали даже девочек. После этого мы ушли. Если бы вы оказались на нашем месте, что бы вы сделали?

У нас не было времени. Мы взяли то, что смогли унести. Мой дедушка Хусейн должен был уехать на верблюде. Мы остановились под деревом за деревней. Мы думали, что вскоре вернёмся. Мужчины вернулись за оливками, но на них напали сионисты. Мы жили у друзей, а затем отправились в Вифлеем. У христианской семьи мы арендовали пещеру, которую мой отец превратил в комнату с цинковой крышей. Потом я вышла замуж за Мухаммада Аль-Афанди и переехала в лагерь Ад-Дхейша. Мы три или четыре года прожили в палатке. Именно там родились трое первых моих детей. Если пожелает Бог, мы вернёмся. Если не я, то мои дети или их дети, или их дети, или их дети. Мы мгновенно бросим всё и пойдём, даже если придётся снова жить в палатке.


Мухаммад Халил Легруз, 93 года, лагерь беженцев Аида в оккупированном городе Вифлеем на Западном берегу. Родился в Бейт-Натиф, к западу от Вифлеема. Мухаммад всё ещё плачет, говоря о своём брате Саире, которого убили сионистские боевики в 1948 году, когда ему было 15 лет.

Бейт-Натиф был богат фруктами и овощами. Мы выращивали всё. Там было много фермеров. И там было много коров и овец. Я рос вместе с овцами. Я играл с ними с утра и до вечера. Я не ходил в школу. У моей семьи была большая ферма, построенная из старых камней. В 1948 году на нас напали. Была стрельба. Нам пришлось бежать по трупам, лежащим на улице. Моего брата Саира застрелили, и мы сразу похоронили его. Мы бросили всё – овец и золото моей матери. Моего отца посадили на верблюда, так как он не мог ходить. Он не хотел уезжать, но я взял его и насильно посадил на верблюда. Он хотел умереть там. Сначала мы бежали в Бейт-Оммар, затем в Хеврон, затем в Вифлеем и Хусан, где я встретил свою жену Фатиму. Вместе мы отправились в лагерь беженцев Аида и остались там жить. Я никогда не возвращался в свою деревню. Мой отец не мог забыть её. «Мы вернёмся», - постоянно говорил он.


Хакма Атталла Муса, 108 лет, Пляжный лагерь беженцев в городе Газа. Родилась в Ас-Савафир Аш-Шамалия, в 30 км от границы с Газой. У Хакмы больше 80 внуков и правнуков, но даже её родственники не уверены в точном числе.

Мой отец Атталла Муса был мухтаром (главой) нашей семьи. Я до сих пор помню диван (гостиную) моего отца, где он встречал гостей и помогал решать деревенские проблемы. Я доила корову и делала сыр и йогурт. У нас были овцы и куры. У моей семьи было более 100 дунамов земли, на которой мои братья выращивали пшеницу, чечевицу и ячмень. Наша жизнь была основана на фермерстве. Благодаря Богу, это были прекрасные времена. Когда мы бежали, моя мать получила ранение. В неё выстрелили, когда мы выходили из деревни с нашими вещами. Мы отнесли её в больницу в Газе. Через несколько недель она умерла. Мы хотим вернуться. Мой сын вернулся в деревню, и мы вернёмся. Мы хотим вернуться на нашу Родину.


Хасан Куффа, 88 лет, лагерь беженцев Нусейрат в центре оккупированного Сектора Газа. Родился в Исдуде, около Ашдода.

Мы были фермерами, поколение за поколением обрабатывали нашу землю. В то время сельское хозяйство было широко распространено, у нас было много цитрусовых деревьев. У моей семьи было около 90 дунамов. Я сидел в диване вместе с моим дядей Абдельфаттахом, где мы встречали местных жителей и иногда британцев. В то время британские власти обращались к моему дяде, который был посредником между властями и местными жителями. Я играл в бейсбол. После игры мы шли в кафе «Габаин», чтобы выпить кофе и поговорить. Свадьба длилась от трёх до семи дней. Дяди невесты сопровождали её в дом жениха в конце торжеств, обычно на лошади.

Когда боевики Хагана начали устанавливать блок-посты около Ашдода, останавливая прохожих, мы добыли винтовки. У каждого четвёртого парня была винтовка для защиты от налётов Хаганы. Мы были всего лишь фермерами. Сионистские банды были хорошо обучены и вооружены, благодаря британцам. На самом деле, когда арабские армии вступили в бой, мы почувствовали облегчение. Но арабские армии потерпели поражение. Их оружие было устаревшим. Повсюду было много мёртвых арабских солдат. Мы поняли, что ничего не сможем сделать кроме бегства. Я хочу вернуться. Я хочу, чтобы все мы вернулись. Это мой дом. Я имею право вернуться. Я надеюсь, что доживу до этого.


Амна Шахин, 87 лет, город Газа. Родилась в деревне Нииля, около Ашкелона.

Мой дедушка Ибрахим был деревенским имамом и учил детей Корану и исламу. Девочкам, включая меня, не разрешалось учиться. У моего отца был домашний скот, и я помогала ему. У меня был только один брат, он болел. Я отгоняла лисиц, которые пытались съесть наших уток. Я кормила животных зелёными листьями. У нас рос платан. Мой отец торговал арбузами, и мы складывали арбузы под этим деревом.

Однажды мы узнали о Дейр-Ясине, и жители деревни начали убегать. Когда боевики пришли, чтобы выгнать нас, я вместе с кузиной мыла картошку. Через два месяца убили моего отца. Тогда мы уже жили в лагере беженцев Джабалия в Газе. Он купил двух коров и собирался купить солому и корм для коров. Но приехали израильские военные машины, и солдаты начали стрелять. В него попали четыре пули. Даже если они предложат мне сотни миллионов долларов, я не уступлю своё право на возвращение домой в Палестину. Что я буду делать с этими деньгами?


Исмаил Хусейн Абу Шехадех, 92 года, родился и живёт в городе Яффа, около Тель-Авива.

Яффа сейчас ничто. Раньше это был прекрасный город. Его называли «невестой Ближнего Востока». Мы экспортировали апельсины по всему миру. Люди приезжали сюда на заработки. Мой отец служил в турецкой армии. В 1914 году он воевал на Первой мировой войне. С войны он пришёл пешком. Наверно поэтому он решил остаться, когда сионисты напали на Яффу. Он не хотел убегать, и отговаривал нас от бегства. «Либо вы умрёте здесь, либо убежите, и всю свою жизнь будете чувствовать унижение», - говорил он нам. Он уговаривал людей не уходить. Только 35 семей осталось после поражения – 2 тысячи человек из прежних 120 тысяч.

В 1948 году набеги были особенно жестокими. Глава города доктор Юсеф Акед собрал нас, чтобы сказать, что Яффа скоро окажется в блокаде, и люди должны выбирать: остаться или убегать. Кто-то спросил доктора, что он будет делать, и он сказал, что убежит вместе со своей семьёй. Многие последовали его примеру ещё и потому, что было много разговоров о резне в Дейр-Ясине. Осталось только несколько чиновников. Потом было ещё одно собрание, на котором решили сдаться на условии избавления от разрушений и грабежа. Представители отправились в Тель-Авив с белым флагом. Сионисты пришли с мегафоном и заявили, что Яффа теперь часть Израиля. Затем они начали грабить. Они отнимали всё. Мы прятались в садах целый месяц. Затем людей перевезли в район Аджами в лагерь за забором под напряжением. Многие люди погибли от голода. Но мы не попали туда.

Сионисты разрушили половину Яффы, несмотря на свои обещания. Абу Лабан, который договаривался о капитуляции, пошёл жаловаться, но его избили. Они сломали ему рёбра и отправили обратно на осле. Затем они начали нападать на местных жителей. Кто отказывался уходить, того убивали. После 1948 года я женился и шесть лет работал в Тиберии. Израильтяне платили мне за ремонт моторов и водопроводов для новых еврейских поселений. Я был там единственным палестинцем. Нам с женой еле хватало денег на еду, а затем родились дети. В Яффу я приезжал раз в месяц. У меня закончилась работа, когда провели электричество. Я работал на фабрике в Яффе, но в 1956 году еврейские рабочие избили меня из-за поражения Израиля в Суэце, поэтому я ушёл. Позже у меня был механический магазин в порту. Я пытался стать рыбаком, но без успеха. В 1982 году Израиль начал собирать налоги и ввёл дополнительные документы. Я должен был всё распродать. Наконец, я открыл продуктовый магазин, но когда заболел, перестал торговать.


Источник: Stories of the catastrophe: Palestine, Rami Almeghari, Mohammed Asad and Anne Paq, electronicintifada.net, May 16, 2018.

Tags: Израиль, История, Палестина, война, геноцид, демократия, империя, нацизм, преступность, терроризм, фермерство
Subscribe

Posts from This Journal “Палестина” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments