antizoomby (antizoomby) wrote,
antizoomby
antizoomby

Categories:

Американцы умирают из-за нехватки денег на лекарства.


У моего сына Алека был диабет 1 типа – это серьёзное заболевание, которое можно контролировать при наличии постоянного запаса инсулина. 20 мая 2017 года Алеку исполнилось 26 лет, а это означало, что мой медицинский страховой тариф больше не позволял помогать ему лечиться. У Алека была стабильная работа с полной ставкой. Но подобно многим работникам в США, у него не было хорошей медицинской страховки от работодателя. Для всех больных диабетом это смертельно опасно. Многие больные диабетом 2 типа и все больные диабетом 1 типа нуждаются в регулярном доступе к инсулину, чтобы выжить. Инсулин изобретён 95 лет назад, и его изобретатели продали свои патенты по 1 доллару, но с конца 1990-х годов его цена подскочила на 1000%. Флакон инсулина, который раньше продавался по 25 долларов, теперь для некоторых пациентов стоит 300 долларов, а многим людям нужно несколько флаконов в месяц.

Фармацевтические компании скрывают подробности, но очевидно, что себестоимость этого флакона - несколько долларов. Это означает, что эти компании получают сверхприбыли и платят директорам огромные зарплаты. Три производителя в течение нескольких лет согласовано повышали цены на инсулин, что привело к судебным искам и расследованию по обвинению в сговоре. Кроме того, страховой бизнес тоже замешан в махинациях с ценами на лекарства. Для Алека это означало, что его инсулин и вспомогательные средства стоили почти 1300 долларов в месяц. Мы вместе несколько месяцев изучали различные тарифы медицинского страхования. Все они были плохи. Лучшая страховка, которую мы нашли, стоила бы ему 450 долларов в месяц за основные услуги и плюс колоссальная франшиза 7600 долларов. Это означало, что в течение многих месяцев он должен самостоятельно оплачивать свои лекарства, поэтому он решил отказаться от страховки, пока не найдёт работу с большей зарплатой.

Учитывая высокую цену, Алек попробовал сократить использование инсулина. Вскоре я узнала, что теперь это весьма распространённое явление. По всему миру половина нуждающихся в инсулине не могут получить его. В США 6 млн. человек нуждаются в инсулине, и 40% американцев не имеют страховки или имеют страховку, но всё равно платят полную стоимость лекарств. Эндокринологи США сообщают, что каждый пятый их пациент не может позволить себе инсулин. Для больных диабетом это означает палату реанимации и диагноз диабетический кетоацидоз. Но многие, такие как Алек, не попадают даже в реанимацию. Всего через месяц после его дня рождения, я получила извещение, которое ни один родитель не хочет получить.

Он умер 27 июня, и все мы до сих пор скорбим. Но я решила, что наша история поможет другим избежать этой трагедии. Существует много предложений по расширению доступа к медицинскому страхованию и снижению цен на лекарства, включая принуждение фармацевтических компаний к прозрачности затрат и прибылей, и разрешение государству вести переговоры о снижении цен на лекарства. Для меня смысл этих предложений один: доступ к инсулину и другим жизненно необходимым лекарствам – это право человека. Изобретатель инсулина Фредерик Бантинг считал именно так. Когда его спросили, почему он продал свой патент всего за 1 доллар, он сказал: «Потому что инсулин не принадлежит мне, он принадлежит миру». Сегодня этот дух убит. Тысячи человек просят в интернете пожертвования, чтобы оплатить ежемесячную дозу инсулина.

Есть много хороших людей, включая законодателей США, которые работают над этими предложениями. Но решающий шаг к всеобщему доступу к лекарствам будет сделан, когда больные и их родные присоединятся к ним. Я с удовольствием узнала, что в Неваде выдвинут законопроект о прозрачности ценообразования инсулина. Именно поэтому я поддерживаю требование группы T1International о том, что производители должны раскрывать размер прибыли от продажи инсулина и снизить его стоимость. Именно поэтому я рассказываю историю Алека, как произошло во время недавнего протеста около штаб-квартиры корпорации Eli Lilly. Я рассказала больным и активистам, что мой Алек был лучшим сыном, которого можно было бы желать. Его все любили, и я горжусь, что 26 лет была его матерью. Но он должен был жить. Я не должна была хоронить своего сына в возрасте 26 лет, потому что он не мог себе позволить лекарство, от которого зависела его жизнь.


Источник: I Had to Bury My 26-Year-Old Son Because He Couldn't Afford Insulin, Nicole Smith-Holt, truth-out.org, February 01, 2018.

Tags: США, бедность, демократия, медицина, неолиберализм, преступность, суд
Subscribe

Posts from This Journal “медицина” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment