antizoomby (antizoomby) wrote,
antizoomby
antizoomby

Categories:

Мифы глобализации.


В конце 1970-х мировая экономика и доминирующие нации пошли по пути (неолиберальной) глобализации, влияние которой на средства к существованию людей и сообществ вызывает большое народное недовольство, сопровождаемое растущей волной националистических и антиэлитарных чувств. Но что конкретно управляет глобализацией? И кто действительно извлекает выгоду из глобализации? Взаимосвязаны ли глобализация и капитализм? Как мы столкнулись с растущими уровнями неравенства и серьёзной экономической ненадёжности? Должны ли прогрессивисты и радикалы объединиться для введения универсального базового дохода? В этом эксклюзивном интервью два ведущих мыслителя нашего времени – лингвист и общественный интеллектуал Ноам Хомский и экономист Кембриджского Университетского Ха Джун Чхан – рассказывают о своих взглядах на эти важные вопросы.

С. Дж. Полихрониу: Глобализация обычно называется процессом взаимодействия и интеграции экономик и людей по всему миру посредством международной торговли и высокотехнологичных иностранных инвестиций. Является ли глобализация просто нейтральным, неизбежным процессом экономических, социальных и технологических взаимодействий, или это политический процесс, в котором государственная деятельность приводит к глобальным трансформациям (государственная глобализация)?
Ха Джун Чхан:
Самый большой миф о глобализации: это процесс, управляемый технологическим прогрессом. Этот миф позволяет защитникам глобализации клеймить её критиков как «современных луддитов», которые пытаются повернуть время вспять, выступая против научно-технического прогресса.

Однако, если технология определяет степень глобализации, как объяснить, что мир был более глобализирован в конце XIX и начале XX веков, чем в середине XX века? Во время первой либеральной эры (примерно в 1870-1914 годах) мы полагались на пароходы и телеграфную связь, но мировая экономика, практически по всем параметрам, была более глобальной, чем во время менее либерального периода в середине XX века (примерно в 1945-1973 годах), когда у нас были практически такие же транспортные и телекоммуникационные технологии, что и сегодня, кроме интернета и сотовых телефонов.

Мир был менее глобализирован в последний период потому, что большинство стран вводило значительные ограничения перемещения товаров, услуг, капитала и людей, и либерализировало их постепенно. Примечательно, что, несмотря на низкую степень глобализации, этот период ознаменовался лучшими успехами капитализма в быстром росте экономики, понижении уровня неравенства, повышении уровня финансовой стабильности, и, в случае развитых капиталистических экономик, в снижении уровня безработицы до самого низкого уровня за 250-летнюю историю капитализма. Вот почему этот период часто называют «золотым веком капитализма».

Технологии только устанавливают внешнюю границу глобализации – мир не мог достигнуть высокой степени глобализации с парусными кораблями. Это экономическая политика (или просто политика, если хотите), которая определяет, какого уровня может достигнуть глобализация в данной области. Нынешняя форма глобализации, ориентированная на рынок и управляемая корпорациями – наилучшая форма глобализации. Возможно более справедливая, динамичная и стабильная форма глобализации из всех возможных форм.

- Мы знаем, что глобализация, на самом деле, началась в XV веке, и с тех пор существовали различные этапы глобализации, и на каждом этапе отражалось основное влияние имперской государственной власти и происходящих преобразований в формах компаний, технологий и коммуникаций. Чем отличается текущий этап глобализации (начавшийся в 1973 году) от предыдущих?
Чхан:
Нынешний этап глобализации отличается от предыдущих двумя важными факторами. Первое отличие состоит в том, что сейчас менее открытый империализм. До 1945 года развитые капиталистические страны открыто продвигали империализм. Они колонизировали слабые страны или навязывали им «неравные договоры», превращавшие их в колонии – например, они оккупировали часть территорий под видом «аренды», лишая их права устанавливать тарифы и т.д.

С 1945 года мы столкнулись с глобальной системой, которая отказалась от такого откровенного империализма. Шёл непрерывный процесс деколонизации, и как только страны получали суверенитет, они становились членами ООН, которая основана на принципе «одна страна – один голос». Конечно, на практике не совсем так – постоянные члены Совета Безопасности ООН имеют право вето, и многие международные экономические организации (МВФ, Всемирный банк) действуют по принципу «один доллар – один голос» (право голоса зависит от размера капитала). Однако, несмотря на это, мироустройство после 1945 стало намного лучше, чем раньше.

К сожалению, начиная с 1980-х, при ускорении с середины 1990-х, происходит откат суверенитетов, которые были у постколониальных стран. Создание ВТО в 1995 году урезало «стратегическое пространство» для развивающихся стран. Это усугубилось из-за последующей серии двусторонних и региональных торговых и инвестиционных соглашений между богатыми и развивающимися странами, типа Free Trade Agreements с США и Economic Partnership с ЕС. Второе отличие современной глобализации – она очень жёстко управляется транснациональными корпорациями. Транснациональные корпорации существуют с конца XIX века, но их экономическая власть усилилась с 1980-х.

Они также повлияли на формирование глобальных правил так, чтобы те удовлетворяли их интересам. Самое главное, они создали механизм урегулирования споров между инвесторами и государствами, вставляя его почти во все международные соглашения. С помощью этого механизма, в случае появления угрозы их прибыли, транснациональные корпорации могут отдать государство под трибунал, состоящий из трёх судей, которые принадлежат транснациональным корпорациям. Это беспрецедентное усиление корпоративной власти.

- Ноам, глобализация и капитализм – разные вещи?
Ноам Хомский:
Если под «глобализацией» мы понимаем международную интеграцию, то она появилась задолго до капитализма. Великий шёлковый путь появился ещё до христианства, и это была очень обширная глобализация. Подъём промышленного государственного капитализма изменил масштаб и характер глобализации, и дальнейшие изменения произошли из-за того, что глобальной экономикой руководили, по выражению Адама Смита, «господа человечества», действующие по принципу «всё для себя и ничего для других». Существенные изменения произошли во время последнего периода неолиберальной глобализации, начиная с конца 1970-х, под командованием Рейгана и Тэтчер, при незначительном отличии политик последующих правительств. Транснациональные корпорации – движущая сила, и их политическая власть формирует необходимую им государственную политику.

В течение этих лет, при поддержке государств, транснациональные корпорации создавали Глобальные ценовые сети (ГЦС), когда «главная фирма» производит продукцию в других странах, используя сложные глобальные сети, которые она создала в своих финансовых интересах. Классический пример – одна из крупнейших корпораций Apple. iPhone собираются в США. Запчасти производятся в Китае на фабриках, принадлежащих тайванской фирме Foxconn. Прибыль Apple примерно в 10 раз больше прибыли Foxconn, а прибыль тяжёло работающих китайских рабочих очень незначительна. Затем Apple открыла офис в Ирландии, чтобы уклониться от уплаты налогов США, а недавно ЕС выписал ей штраф в размере 14 млрд. долларов за нарушение налогового законодательства ЕС.

В статье «Мир ГЦС» в британском журнале по международным отношениям Николя Филлипс написал, что производство Apple состоит из тысяч фирм и предприятий, у которых нет формальных отношений с Apple, и нижние уровни могут даже не знать, для кого они производят продукцию. Это важно понимать. Огромные масштабы этой новой глобализированной системы были раскрыты в «Докладе 2013 года по мировым инвестициям», составленном Комиссией ООН по торговле и развитию. В нём сообщается, что примерно 80% глобальной торговли и 20% рабочих мест принадлежат корпоративным ГЦС.

Эта глобализированая экономика изучена политическим экономистом Шоном Старрсом. Он указал, что стандартные оценки национального богатства через ВВП неверны в эру неолиберальной глобализации. Сложные интегрированные схемы поставок, субподряды и другие корпоративные механизмы привели к тому, что мировое корпоративное богатство превысило богатство супердержав, и соответственно, власть корпораций превысила власть отдельных даже самых мощных государств. Исследуя корпоративную собственность, Старрс обнаружил, что фактически в каждом секторе экономики (промышленность, финансы, услуги, торговля и т.д.) корпорации лидируют в глобальной экономике. В целом, их собственность составляет около 50%. Традиционное государственное богатство сократилось с 1945 года до примерно 20%, в то время как корпоративное – резко увеличилось.

- Стандартная линия наших политиков состоит в том, что глобализация полезна для всех. Но всё же, при глобализации есть победители и проигравшие, как написано в книге Бранко Милановича «Глобальное неравенство», поэтому возникает вопрос: успех в глобализации зависит от способностей?
Чхан:
Разговоры о том, что глобализация приносит пользу всем, основаны на экономических теориях, которые утверждают, что рабочие могут легко получить новую работу, если международная торговля и инвестиции сделают нежизнеспособными некоторые отрасли. С этой точки зрения, если США подписывают NAFTA с Мексикой, некоторые рабочие США теряют свои рабочие места, но они не проиграют от этого, поскольку могут переквалифицироваться и получить работу в других отраслях, включая компьютерные технологии и банковскую деятельность, которые разовьются благодаря NAFTA.

Абсурдность этих заявлений очевидна – сколько рабочих автомобильных заводов переквалифицировались в программистов или банкиров за последние пару десятилетий? Как правило, уволенные с автомобильных заводов рабочие устроились уборщиками, ночными сторожами и подсобными работниками в магазинах с соответственно более низкими зарплатами. Дело в том, что даже если страна, в целом, выигрывает от глобализации, всегда есть проигравшие – особенно, рабочие, чей опыт работы больше не нужен. И если им не предоставить компенсацию, нельзя говорить, что эти изменения «всем приносят пользу».

Конечно, в большинстве богатых странах есть механизмы, через которые победители глобализации (или других экономических изменений) выплачивают компенсации проигравшим. Основной такой механизм – государственное социальное обеспечение, а также программы финансирования переобучения и поиска работы (это есть в скандинавских странах), а также специфические отраслевые схемы компенсаций проигравшим (например, временная защита фирм для реструктуризации и выплаты выходных пособий рабочим). В некоторых странах эти механизмы лучше, чем в других, но нигде нет совершенных механизмов, и, к сожалению, некоторые страны отказываются от них. Недавний пример – сокращение социального обеспечения в Англии.

- Как по-твоему, Ха Джун Чхан, сближение глобализации и технологий приводит к увеличению или уменьшению неравенства?
Чхан:
Как я уже сказал, технологии и глобализация – не природное явление. В Швейцарии доходное неравенство сократилось в 1990-2000 годах, а в Канаде и Голландии доходное неравенство при неолиберализме очень слабо выросло – это говорит о том, что страны могут выбирать, к какому уровню неравенства стремиться, хотя все сталкиваются с одинаковыми технологиями и тенденциями. На самом деле, страны могут сделать очень многое для сокращения неравенства. Во многих европейских странах, включая Германию, Францию, Швецию и Бельгию, неравенство было такое же (если не больше), чем в США, но они подняли прогрессивный налог и социальное обеспечение. И так как они интенсивнее перераспределяли доходы, теперь неравенство у них ниже.

- Ноам, каким образом глобализация усиливает врождённые капиталистические тенденции в области экономической зависимости, неравенства и эксплуатации?
Хомский:
В эпоху промышленного капитализма глобализация всегда усиливала зависимость, неравенство и эксплуатацию, часто до ужасающих уровней. Возьмём классический пример, ранняя промышленная революция опиралась на хлопок, производимый на американском юге в условиях самой отвратительной системы рабства в истории человечества, которая сохранилась после Гражданской войны, приняв новые формы криминализации негров. Современная версия глобализации – это не только сверхэксплуатация нижних слоёв глобальной системы, но и фактический геноцид, например в Восточном Конго, где за последние годы убито несколько миллионов человек для того, чтобы полезные ископаемые поступали на западные предприятия.

Но даже если исключить такие ужасные стороны глобализации, сама её природа ведёт к не менее отвратительным последствиям. Исследование Филлипса, которое я упомянул – редкий пример расследования «как производится и воспроизводится неравенство через асимметрию рыночной, социальной и политической власти». Филлипс показал, что «консолидация и мобилизация этой рыночной асимметрии обеспечивает безопасность производства, при котором малое число очень крупных фирм наверху занимают олигополические позиции – т.е. доминирующие на рынке позиции, причём нижние слои производства характеризуются перенаселённостью и чрезвычайной конкуренцией… В результате, по всему миру наблюдается взрывной рост сомнительной, опасной и изматывающей работы в глобальном производстве, выполняемой рабочей силой, которая, в основном, состоит из нелегальных, иммигрантских, контрактных и женских работников, что приводит к сознательному использованию принудительного труда».

Эти последствия ухудшаются из-за торговой и фискальной политики, как написал недавно Дин Бейкер. Он отметил, что в США «с декабря 1970 по декабрь 2000 гг. производственная занятость была почти постоянной, исключая цикличные взлёты и падения. А в следующие семь лет, с декабря 2000 по декабрь 2007 гг., производственная занятость упала на более 3,4 млн. – почти 20%. Это падение занятости объясняется взрывом торгового дефицита, а не автоматизацией. В 1970-2000 годах тоже был рост автоматизации (или производительности), но высокая производительность компенсировалась ростом спроса, в результате, общая занятость мало изменялась. Когда торговый дефицит подскочил в 2005-2006 годах почти до 6% ВВП (более 1,1 трлн. долларов в сегодняшней экономике) ситуация изменилась». Это были существенные последствия политики высокого доллара и соглашений о правах инвесторов под маской «свободной торговли», когда политический выбор стоял на стороне господ, а не экономических принципов.

- Ха Джун Чхан, прогрессивисты разрабатывают стратегии противостояния неблагоприятным последствиям глобализации, но среди них мало согласия в отношении самого эффективного и реального метода такого противостоянии. Варианты меняются от альтернативных форм глобализации до национализации. Что ты думаешь по этому вопросу?
Чхан:
Если коротко, я бы предпочёл более управляемую форму глобализации, основанную на большем числе ограничений глобальных потоков капитала, товаров и услуг. Кроме того, даже с этими ограничениями неизбежно будут победители и проигравшие, и необходимо сильное (а не слабое) государственное социальное обеспечение и другие механизмы предоставления проигравшим компенсаций. В политическом смысле, такая политическая комбинация потребует более сильных голосов рабочих и граждан.

Не думаю, что национализация – хорошее решение, хотя возможность национализации будет зависеть от конкретной местности. Если это деревня или городской район, то у них мало возможностей в этом плане. Если мы говорим о немецких землях или американских штатах, то они могут пытаться произвести свои промышленные или сельскохозяйственные продукты, которые сейчас импортируют. Однако, не все вещи необходимо и возможно производить на местном уровне. Было бы неблагоразумно, если каждая страна, а тем более каждый штат, будут производить свои самолёты, мобильные телефоны или даже продукты питания. Однако, я не имею принципиальных причин выступать против этого. Есть многие вещи, которые могут быть местными, например еда или медицина.

- И последний вопрос. Идея универсального базового дохода медленно, но неуклонно утверждается в политике в качестве решения проблем бедности и автоматизации. Такие компании как Google и Facebook поддерживают универсальный базовый доход, хотя это будут общества, которые будут тратить чрезмерные деньги, в то время как транснациональные компании повышают использование роботов и компьютерных технологий при выполнении задач, на которых раньше были заняты люди. Должны ли прогрессивисты и противники капиталистической глобализации объединиться для поддержки идеи универсального базового дохода?
Чхан:
Есть много различных вариантов универсального базового дохода, но это либертарианская идея, так как она ставит акцент на максимизации индивидуальной свободы, а не на интересах коллектива и солидарности. Все граждане стран с уровнем доходов выше среднего имеют некоторые права на базовые ресурсы. (В бедных странах, этого, практически, нет). Они имеют доступ к некоторому уровню здравоохранения, образования, пенсионному обеспечению и другим жизненно необходимым услугам. Идея универсального базового дохода состоит в том, что права на ресурсы должны предоставляться людям в денежном (а не натуральном) выражении, чтобы они могли осуществлять максимальный выбор.

Правая точка зрения, поддерживаемая такими неолиберальными гуру как Фридрих фон Хайек и Мильтон Фридман, состоит в том, что правительство должно предоставить своим гражданам основной доход на прожиточном уровне, отказавшись от социального обеспечения. Именно эта версия универсального базового дохода поддерживается корпорациями Силиконовой долины. Я совершенно против этого. Есть левые либертарианцы, которые поддерживают универсальный базовый доход, требуя радикально его увеличить, что потребует большого перераспределения доходов. Но они также считают, что коллективное предоставление базовых товаров и услуг с помощью социального обеспечения необходимо минимизировать (хотя их минимум значительно больше неолиберального). Эта версия намного ближе мне, но я не уверен в ней.

Во-первых, если членам общества коллективно предоставляют некоторые товары и услуги, они имеют коллективное право влиять на использование людьми своих базовых прав. Во-вторых, универсальное социальное обеспечение делает такие услуги как здравоохранение, образование, уход за детьми, страхование при безработице и пенсии более дешёвыми, за счёт оптового характера и объединения рисков. Медицинские расходы в США на 50% выше, чем в других богатых странах (это 17% ВВП США, по сравнению с 11,5% ВВП Швейцарии), но в США показатели здоровья намного хуже. Это наводит на размышления о потенциальных проблемах универсального базового дохода в сочетании с частным характером предоставления социальных услуг.

Хомский: По-моему, всё зависит от социально-экономического и политического контекста развития этой идеи. Общество, к которому мы должны стремиться, должно уважать принцип «каждому по потребностям». Достойная и удовлетворительная жизнь – важная потребность человечества. Это, в частности, относится к работе, которая находится под контролем работников, обычно, в солидарности и взаимодействии с другими, работа должна быть творческой и необходимой обществу. У такой работы может быть много форм: строительство красивого и нужного моста, сложная задача обучения и воспитания маленьких детей, решение трудной задачи теории чисел или множество других задач. Обеспечение таких потребностей очень даже возможно.

В современном мире фирмы всё чаще обращаются к автоматизации, как они делали и раньше, например, во время хлопкового бума. Очень мало доказательств, что это ненормально. Значительные последствия будут заметны в производительности, которая сейчас существенно ниже послевоенного периода. Тем временем, необходима большая работа – от восстановления разваленной инфраструктуры до строительства достойных школ, расширения знаний, понимания и многого другого. Есть много желающих рук. Есть много ресурсов. Но социально-экономическая система настолько развалена, что не может объединить эти факторы удовлетворительным образом, особенно в условиях нынешней трамповской политики, которая хочет создать дрожащую за стенами крошечную Америку. В этих условиях ситуация может только ухудшиться. Поскольку роботы и другие формы автоматизации могут освободить людей от рутинной и опасной работы, предоставив им простор для более творческих занятий (это особенно важно в лишённых досуга современных США), это очень хорошо. Идея универсального базового дохода имеет право на существование, хотя это слишком грубый инструмент для достижения марксистских идеалов.


Источник: Myths of Globalization: Noam Chomsky and Ha-Joon Chang in Conversation, C.J. Polychroniou, truth-out.org, June 22, 2017.

Tags: История, США, Хомский, демократия, идеи, империя, налоги, неолиберализм, преступность
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments