antizoomby (antizoomby) wrote,
antizoomby
antizoomby

Categories:

Провал корниловского путча.


В июле-августе 1917-го популярность большевиков выросла. К VI-му съезду их партии, который открылся 26 июля (все даты – по старому стилю), количество большевиков составило 240 тысяч. Эту популярность подпитывало чувство, что второе коалиционное правительство во главе с Александром Керенским не могло защитить революцию от правых. Керенского считали слишком лояльным к генералам и капиталистам. Многие видели, что когда Керенский сконцентрировал в своих руках больше власти, советы оказались скомпрометированы и ослаблены. В советах начали приниматься резолюции большевиков. Крестьяне стали интенсивнее захватывать землю. Солдаты продолжали дезертировать в массовых масштабах, и выросла военная сила русских фабричных рабочих.

Эти события сильно волновали и либералов и консерваторов капиталистического класса. Многие надеялись, что альянс умеренных партий сможет ограничить революцию, направив её в русло буржуазного правительства. Но эти силы становились слишком нетерпеливыми и начали искать военное решение. Их мнение выразил вождь кадетов Павел Милюков. Он заявил центральному комитету своей партии: «Мы больше не должны заниматься революцией. Напротив: мы должны готовить и копить силы для борьбы с ней».

Керенский оказался в трудном положении. Он боялся, что репрессии будут только выталкивать массы назад на улицы, что приведёт к свержению правительства. В то же время, он не мог объединить своё правительство вокруг программы реформ, которая могла ослабить гнев рабочих, солдат и крестьян. Поэтому он хотел найти уравновешивающий манёвр. Керенский оказался в изоляции. С одной стороны были большевики, которые выражали желания рабочих и солдат. С другой стороны были капиталисты, офицеры и помещики, которые быстро отвернулись от правительства.

Это положение проявилось 12-14 августа на Московской государственной конференции, которую Керенский назвал консультативным органом, созданным для выработки поддержки. Большевики призвали ко всеобщей забастовке, чтобы выразить протест этой конференции. Несмотря на категорическое противодействие Московского совета, забастовка добилась большого успеха. Член московского комитета большевиков писал, что «забастовка была великолепной. Не было света, не было трамваев, фабрики и магазины закрылись, не работали железнодорожные депо и станции, бастовали даже официанты в ресторанах».

Милюков подтверждал: «Прибывающие на конференцию делегаты не могли ездить на трамваях и обедать в ресторанах». Лев Троцкий писал: «Несмотря на резолюции советов… массы пошли за большевиками. Четыре сотни рабочих бастовали в Москве и пригородах, откликнувшись на призыв партии, которая пять недель испытывала постоянные удары, и лидеры которой были в подполье или в тюрьме». На этой конференции преобладали правые силы. Генерал Корнилов стал ведущей фигурой, вокруг которой группировались правые.

Сам Керенский в начале июля назначил Корнилова командующим вооружёнными силами. Корнилов стал популярным среди правых, когда восстановил в армии смертную казнь. Он также стремился распространить жёсткие наказания в тыл, призывая объявить военное положение на фабриках, железной дороге и шахтах. Массы обосновано считали Корнилова лицом контрреволюции. Керенский соглашался со строгими мерами Корнилова в армии, но уклонялся от прямого нападения на советы, что было главным пунктом программы Корнилова. Керенский покинул конференцию изолированным и унылым. В результате, он отошёл от умеренного направления. 17 августа он отдал приказ удовлетворить требования Корнилова.

Это привело к явному противостоянию сил революции и контрреволюции. Корнилов, с одобрения Керенского, начал стягивать свои войска на пути в Петроград. Однако, в последний момент, Керенский запоздало понял, что победа Корнилова будет означать поражение не только большевиков, но и его правительства. 27 августа он публично объявил, что Корнилов идёт на Петроград, чтобы установить свою диктатуру. Он потребовал, чтобы Корнилов немедленно ушёл в отставку. Затем он закрылся вместе со своими советниками и потребовал всю полноту власти для формирования директории из шести человек.

Среди масс наметилось другое движение – активная защита Петрограда путём народной мобилизации. 27 августа исполнительный комитет совета заседал всю ночь. Обсуждались два вопроса: какую занять позицию по отношению к правительству Керенского, в связи с его очевидным сговором с Корниловым, и оборона Петрограда. Исполнительный комитет сформировал орган вооружённой обороны – Комитет по борьбе с контрреволюцией.

Решающий вопрос состоял в том, сформируют ли большевики альянс с партиями, которые их преследовали. Меньшевик Суханов говорил: «Комитет, готовясь к обороне, должен был мобилизовать рабоче-солдатские массы. Но эти массы были организованы большевиками и шли за ними. В то время они были единственной организацией, достаточно большой, скрепленной вместе элементарной дисциплиной и связанной с самыми нижними демократическими уровнями столицы. Без них комитет был бессилен. Без большевиков, он мог только тратить время на заявления и пустые речи ораторов, которые потеряли свою силу. С большевиками комитет получал всю полноту мощи организованных рабочих и солдат».

В письме из подполья Ленин советовал большевикам: «Мы будем сражаться, мы сражаемся против Корнилова, как делают и отряды Керенского, но мы не поддерживаем Керенского. Наоборот, мы раскрываем его слабость. Есть разница… война против Корнилова должна проводиться революционным способом, вовлекая массы». Однако, эти ясные и прямые указания появились после пика кризиса. Большевики и рабочий класс Петрограда уже бросились в сражение.

При бездействии официального правительства Комитет по борьбе стал командным центром обороны Петрограда. К нему присоединились чрезвычайно организованные массы. Повсюду возникали революционные комитеты. С 27 по 30 августа в России создано более 240 таких комитетов. Местные организации возглавляли борьбу на всех уровнях. Большевики потребовали вооружить рабочих и сформировать рабочее ополчение. Рабочие выстраивались в очередь, чтобы записаться в «Красную Гвардию», и эта большевистская вооружённая организация возглавила их обучение и борьбу. Невооруженные рабочие рыли траншеи, разворачивали колючую проволоку и строили баррикады, чтобы заблокировать подходы к городу.

Рабочие Путиловского завода трудились по ночам, чтобы сделать оружие, которое отправляли на поле боя без тестирования. Металлисты ехали на фронт вместе с ящиками оружия, чтобы подогнать их на месте. Особенно важную роль сыграли железнодорожники и телеграфисты. Троцкий писал: «В те дни железнодорожники выполняли свои обязанности. Таинственным образом эшелоны оказывались не на тех путях. Полки прибывали не туда куда нужно, артиллерия оказывалась в тупике, штабы не могли связаться со своими отрядами… Телеграфисты тоже задерживали приказы Корнилова. Неприятная для корниловцев информация немедленно размножалась, распространялась, расклеивалась, передавалась из уст в уста».

Как писал Троцкий, «за военные годы генералы привыкли думать о транспорте и связи как о технических вопросах. Теперь они поняли, что это политические вопросы». В войска Корнилова отправлялись агитаторы. Многим солдатам не сказали, почему их отправили на Петроград, и они свергали своих офицеров. В одной дивизии солдаты подняли красный флаг с надписью «Земля и Свобода» и арестовали своего командира.

Корниловский заговор рухнул за четыре дня. Его армия развалилась, а рабочие и солдаты снова оказались в центре революции. Троцкий так объяснил этот неожиданный крах путча: «Их число было огромным, если судить по телеграммам, приветственным речам, газетным статьям. Но, как ни странно, когда пришёл час показать себя, они исчезли. Во многих случаях дело было не в трусости. Среди корниловских офицеров было много храбрых мужчин. Но их храбрость не могла найти себе применения. Когда массы пришли в движение, одиночки были оторваны от событий. Не только богатые промышленники, банкиры, профессора, инженеры, но и студенты и боевые офицеры оказались в стороне, брошенными, отодвинутыми. Они смотрели на разворачивающиеся перед ними события словно с балкона».

Историк Александр Рабинович описал оборону Петрограда от Корнилова как спонтанный массовый переворот: «В новейшей истории сложно найти более мощное, эффективное проявление в значительной степени спонтанного и единого массового политического действия». Троцкий также описывает этот момент как выступление масс ради восстановления демократического характера революции:

«Низовые советские организации, в свою очередь, не дожидались приказа сверху. Принципиальное усилие было сконцентрировано в рабочих районах. В часы наибольшей нерешительности в правительстве и изнурительных переговоров между исполнительным комитетом и Керенским, районные советы действовали в тесном сотрудничестве и принимали резолюции: объявить межрайонные встречи продолжающимися; отправить своих представителей в штаб, организованный исполнительным комитетом; сформировать рабочее ополчение; установить контроль районных советов над правительственными комиссарами; организовать летучие бригады для арестов контрреволюционных агитаторов.

В целом, эти резолюции означали присвоение значительных функций не только правительства, но и Петроградского совета. Логика ситуации заставила советские организации освободить место для нижних рядов. Появление петроградских районов на поле битвы сразу изменило её масштаб и направление. Опять же, была раскрыта неистощимая живучесть советской формы организации. Несмотря на парализованность компромиссного руководства, советы снова возродились в критический момент под давлением масс».

Но во время этого «спонтанного» восстания выяснилось, что большевистские лидеры готовы взять на себя инициативу по защите революции. Как лидеры рабочего класса, они играли ключевую роль в объединении рабочих и солдат для защиты города. Троцкий писал: «везде были организованы революционные комитеты обороны, в которые большевики вошли только как меньшинство. Это не мешало большевикам брать на себя руководящую роль… Они сметали барьеры, установленные меньшевистскими рабочими и особенно эсеровскими солдатами, и несли их вперёд». Когда матросы навестили Троцкого и других революционеров, сидящих в тюрьме, они спросили: пришло ли время арестовать Керенского. «Нет, ещё не пришло», - ответил он. - «Используете Керенского как пистолет, чтобы убить Корнилова. Позже, мы разберёмся с Керенским».

После поражения Корнилова радикальный и мобилизованный рабочий класс столкнулся с вопросом о направлении и целях революции. Во время всего кризиса большевики не переставали указывать, что именно Керенский проложил путь Корнилову. Многие рабочие и солдаты видели своим глазами, что большевики наиболее решительно и эффективно защищали город. 1 сентября, в день ареста Корнилова, Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов принял резолюцию с призывом передать власть революционному пролетариату и крестьянству и объявить демократическую республику. Так была подготовлена почва для финальной стадии революции.


Источник: How Kornilov was defeated, Jen Roesch, socialistworker.org, July 12, 2013.

Tags: История, Россия, США, идеи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments