?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Ближневосточный хирург рассказывает об «экологии войны» (1).
antizoomby

Интифада в Секторе Газа.

Доктор Гус Абу-Ситта – глава отделения пластической хирургии Медицинского центра Американского университета Бейрута в Ливане. Он специализируется на восстановительной хирургии. В этой части мира это означает, что из военных зон вам приносят людей, разорванных на части, без лиц, сожжённых до неузнаваемости, и вы должны попытаться вернуть их к жизни. Кроме этого, Абу-Ситта – мыслитель. Палестинец, родившийся в Кувейте, он учился и жил в Соединённом королевстве (СК), работал в различных горячих точках Ближнего Востока и всей Азии, а затем устроился в Медицинский центр в Бейруте.

Мы встретились из-за несчастного случая. Несколько месяцев назад я получил ожог ноги в горячих песках Юго-Восточной Азии. Ожог заживал медленно, но всё-таки заживал. Но потом я поехал в Афганистан, где на КПП в Герате снял ботинки и увидел, что рана загнивает. Проезжая через Лондон, я пошёл в местную больницу, и меня осмотрел учитель Абу-Ситта. Когда я сказал, что направляюсь в Ливан, он посоветовал мне посетить одного из «лучших моих студентов, который теперь работает в Бейруте».

Я так и сделал. В то время панарабский телевизионный канал Al-Mayadeen, в передаче на английском с арабскими субтитрами, показал моё двухсерийное интервью о моём новом политико-революционном романе «Аврора», о положении на Глобальном Юге и об экспансии западного империализма. К моему изумлению, доктор Абу-Ситта и его коллеги следили за моими работами и политическими статьями. Для этих матёрых хирургов моя «проблема» с ногой – всего лишь мелкая царапина. Намного важнее было нападение США на Сирию, Палестину и провокация против Северной Кореи.

Моя «рана» скоро зажила, и мы с доктором Абу-Ситта стали хорошими друзьями. К сожалению, я должен был покинуть Бейрут и улететь в Юго-Восточную Азию, не дожидаясь большой конференции под названием «Экология войны», которую местные врачи должны были начать 15 мая 2017 года. Я считаю, что это совершенно поразительная и важная для всего человечества тема; важная для его выживания. Эта тема – сочетание философии, медицины и науки.

Что происходит с людьми в зонах боевых действий? И что такое зона боевых действий, вообще? Мы пришли к некоторым общим выводам, поскольку оба работаем в этой сфере, но смотрим на неё с разных точек зрения: «Страдание – это война. Разрушение сильного государства приводит к конфликту. Огромное количество людей на нашей планете живёт в состоянии конфликта или войны, не понимая этого: в трущобах, лагерях беженцев, в полностью разрушенных государствах и в приютах».

Мы много говорили: о страхе, который охватывает такие страны как СК, о новой волне индивидуализма и эгоизма, которые коренятся в психических заболеваниях. Однажды он сказал: «В большинстве стран мира «свобода» - синоним борьбы за независимость государства. А в странах типа СК, это слово означает - больше индивидуализма, эгоизма и личных свобод». Мы говорили об империализме, медицине и страдании на Ближнем Востоке. Позже мы решили опубликовать нашу беседу, пролив немного света на «Экологию войны» - совершенно новую дисциплину в философии и медицине.

Экология войны.

(Беседа в кафе «Юнес» в Бейруте (Ливан), 25 апреля 2017 года.)

Нарушение общественного договора в арабском мире и в Европе.

Гус Абу-Ситта: На Юге медицина и здравоохранение всегда были критическими факторами постколониального государства. И постколониальные государства создали медицинские системы, как например в Ираке, Египте и Сирии, которые стали частью общественного договора. Они стали неотъемлемой частью этих государств. И было понимание, что государство должно защищать свою власть через насилие (мы знаем, что государство может посадить нас в тюрьму и даже убить), но в большинстве случаев через ненасилие: оно должно дать нам жильё, образование, медицинскую помощь и другие вещи. И эта ненасильственная власть государства – критический фактор легитимизации государственной власти. Мы видели это развитие в 50-х, 60-х и 70-х годах. Для сравнения, если ты хочешь посмотреть на разрушение государства: цель антииракских санкций заключалась не в ослаблении Махабарата или армии, цель их состояла в отборе у Ирака права на ненасильственную власть – способность давать жизнь, образование; и поэтому после 12 лет санкций это государство разрушилось изнутри – ведь его лишили способности к ненасилию и к обеспечению социальных гарантий для граждан.

Андре Влчек: Таким образом, нарушился договор между государством и народом.
Г. А-С.: Совершенно верно! У нас был этот договор в большинстве постколониальных стран. После введения политик МВФ и Всемирного банка, которые рассматривают медицину как бремя для государства и возможность зарабатывать для правящих элит и корпораций, появилась эрозия ненасильственной власти в таких странах как Египет и Иордания, приведя к постепенному ослаблению легитимности. Опять же, цель МФВ и Всемирного банка состояла в превращении медицины в товар, который продавался гражданам, вернее тем, кто мог себе позволить купить его.

А. В.: Это американская модель, но в более жестокой форме, так как зарплаты в большинстве этих стран существенно ниже.
Г. А-С.: Точно! И в этих странах картина такая: создаётся двухуровневая система, где государственная сфера недофинансируется, и люди вынуждены уходить в частный сектор. А в частном секторе процветают все аспекты медицинского бизнеса: от страхования до медицинских услуг и продажи лекарств.

А. В.: Как ни странно, этот сценарий осуществляется сегодня в СК.
Г. А-С.: Мы видим это в СК и скоро увидим во многих других европейских странах. Но этот регион, арабский мир, уже пострадал. Здесь медицинские услуги были важной частью новых государств. Это был жизненно важный фактор государственной легитимности.

А. В.: Сценарий чрезвычайно циничный: в арабский и другие регионы мира насильственно внедрена частная медицинская система, хотя на Западе, исключая США, медицина остаётся, в основном, государственной и бесплатной. Мы говорим о медицине в Европе, Канаде, Австралии и Новой Зеландии.
Г. А-С.: Да. В Европе, в рамках социального государства, которое возникло после Второй мировой войны, предоставление медицинских услуг стало частью общественного договора. Но в правление Тэтчер и Рейгана социальное государство было демонтировано, и этот процесс распространился на многие страны. Разница лишь в том, что в СК и Германии это было сделать сложнее. Возникала опасность провала на выборах. Поэтому появился план Б, состоявший в разрушении системы здравоохранения тысячами мелких ударов. В СК всё закончилось постепенной приватизацией медицины. И люди не понимают, не замечают, что система становится частной. Или в Германии, где правительство не платит за здравоохранение – оно субсидирует страховые компании, которые получают прибыль на предоставлении медицинских услуг.

А. В.: До этого разговора мы говорили о философских проблемах, которые теперь возникли в медицине. Даже социальное медицинское обслуживание в Европе – разве это, в какой-то степени, не циничная сделка? Почти все европейские страны входят сейчас в империалистический блок, вместе с США, и они грабят весь мир – Ближний Восток, Африку, часть Азии – они, фактически, субсидируют свою социальную систему за счёт этого грабежа. Это одна сторона. Но также врачи и медсёстры, работающие, например, в СК или Германии, часто «импортируются» из беднейших стран, где они получили бесплатное образование. Вместо помощи своим нуждающимся людям они обслуживают стареющее и неоправданно испорченное и требовательное население Европы, которое часто использует медицинские учреждения как некие «социальные клубы».

Г. А-С.: Думаю, происходящее сейчас, особенно в Европе – постепенная эрозия всех аспектов социального государства. С политической точки зрения, очень сложно убить бесплатную медицину. Медицинская проблема, которую ты видишь в СК – это следствие социальных и экономических условий, в которых живут люди. Если у вас есть безработица, второе и третье поколение имеет проблемы с безработицей, и это сказывается на здоровье. Если у вас разрушена пенсионная система и социальная помощь для безработных, то это приводит к последствиям… дешевое жильё приводит к медицинским последствиям. Политически легко избавиться от всех остальных аспектов социального государства, но с медициной всё не так просто. Медицинские системы на Западе проигрывают, потому что борются со следствиями жестокой капиталистической системы. Но мы знаем, что если образ жизни ухудшил здоровье людей, то уже поздно надеяться на врача. Европейская система здравоохранения пытается вытащить людей из системы и отправить их на улицу. Они лечат астму у детей, не обращая внимания на гнилые дома, в которых живут эти дети. Они лечат ранения от насилия, а не само насилие, психические и физические заболевания, а не их причины – безработицу, расизм и неолиберализм. Так возникает аномалия – создаётся раздутая система здравоохранения, которая вызывает у людей отвращение, потому что делает людей больными и пытается их лечить, вместо предотвращения заболеваний. И это связано с утечками мозгов, когда в Нью-Йорке больше врачей из Ганы, чем в самой Гане.

А. В.: А в СК армия филиппинских медсестёр, хотя в Маниле острый дефицит квалифицированных медсестёр.
Г. А-С.: Совершенно верно! Это следствие факта, что здоровье людей «оказалось» вне системы здравоохранения. Поскольку нельзя избавиться от системы здравоохранения, они создали другую раздутую систему, и пытаются бороться с болезнями, которые лезут в дверь.

Разрушение медицины на Ближнем Востоке.


Госпиталь Шифа в Секторе Газа.

А. В.: Ты работаешь по всему региону. Ты работал в Ираке и Газе… Мы были с тобой в госпитале Шифа… Ты работал на юге Ливана во время войны. Насколько сурова ситуация на Ближнем Востоке? Насколько тяжелы, например, страдания иракского народа, по сравнению с западными пациентами? Насколько тяжела ситуация в Газе?
Г. А-С.: Если посмотришь на такие страны как Ирак: в 80-х в Ираке была одна из самых современных медицинских систем в регионе. Затем началась первая американская война, а потом 12 лет экономических санкций, которые разрушили всю медицинскую систему – не только больницы и доступ к лекарствам, сократилось количество врачей и других медицинских профессионалов, а также ухудшились все аспекты здравоохранения, включая разрушение канализации, водопроводов с питьевой водой и электростанций – ведь все эти факторы напрямую влияют за здоровье людей.

А. В.: А также обеднённый уран…
Г. А-С.: А также война 2003 года и полное разрушение, аннигиляция государства, и эмиграция около 50% иракских врачей.

А. В.: Куда они мигрировали?
Г. А-С.: В разные страны: от Персидского залива до Запада, Северной Америки, Европы… То есть иракская система не просто разрушена – потеряны компоненты, без которых её нельзя восстановить. Невозможно обучить новое поколение врачей в Ираке, потому что учителя убежали из Ирака. Невозможно восстановить медицинскую систему в Ираке, потому что создана государственная система, которая нестабильна и держится на различных центрах власти, которые сражаются за контроль над различными кусками государства… и иракцы передали здравоохранение на больничном уровне Индии, Турции, Ливану и Иордании, потому что сами попали в порочных круг.

А. В.: Но это только для тех, кто может заплатить?
Г. А-С.: Да, для тех кто может, но даже тогда, когда у правительства есть деньги, оно всё равно не может восстановить свою систему. Отсюда медицинский аутсорсинг, потому что система настолько разрушена, что даже деньги не помогают.

А. В.: То же самое происходит и в других странах региона?
Г. А-С.: То же самое происходит в Ливии, и в Сирии аналогичная ситуация с миграцией врачей. Сирия превратится в Ирак, если также разрушат её государственность.

А. В.: Но она всё ещё держится.
Г. А-С.: Она всё ещё держится и продолжает оказывать медицинские услуги большинству населения, даже тем, кто живёт в захваченных мятежникам районах. Они едут в Дамаск и другие города для лечения кардиологических и онкологических заболеваний.

А. В.: То есть, нет проблем – вы больны, вас лечат?
Г. А-С.: Даже из захваченных ИГИС районов люди едут и лечатся, потому что это тоже государственная обязанность.

А. В.: То же самое происходит и с образованием. Сирия продолжает оказывать основные услуги в этой сфере.
Г. А-С.: Точно! Но в Ливии этого больше нет, потому что там государство полностью развалилось.

А. В.: Ливия теперь - не одно государство.
Г. А-С.: Нет единой страны и нет никакой системы здравоохранения. В Газе и в Палестине оккупация и блокада мешают нормальному развитию системы здравоохранения. А в случае Газы, Израиль говорит: «каждые несколько лет мы приходим и косим газон» - они убивают множество людей во время жестоких и кровавых войн, чтобы гарантировать, что в течение следующих лет люди будут заняты только выживанием в тех условиях, которые им навязали.

А. В.: Есть ли от израильских врачей какая-нибудь помощь?
Г. А-С.: О, да! Очень немногим людям, но есть… Но израильская медицинская система – внутренняя часть всей израильской системы. И Израильская медицинская ассоциация отказывается осуждать соучастие израильских врачей в пытках палестинских политических заключённых – они называют это: «исследованиями для определения пригодности пациентов к допросам». То есть доктор осматривает заключённых, чтобы определить, какие пытки он сможет выдержать.

А. В.: Это напомнило мне о том, что мне рассказали в 2015 году в Претории, в Южной Африке, где меня пригласили выступить на Международной конференции психологов за мир. Несколько психологов из США рассказали, что во время допросов и пыток подозреваемых в терроризме присутствуют профессиональные психологи и даже клинические психиатры, часто помогая следователям.
Г. А-С.: Да, действительно, я знаю 2-3 знаменитых американских психологов, которые разрабатывали систему допросов ЦРУ.
А. В.: Это же происходит в Палестине, и, очевидно, это часть широко распространённой системы. В индийском Кашмире мне рассказали, что израильские офицеры спецслужб обучают индийских коллег методам допросов и пыток. И конечно, США тоже участвуют в этом.

Источник: Middle Eastern Surgeon Speaks About The ‘Ecology Of War’, Andre Vltchek, countercurrents.org, popularresistance.org, May 1, 2017.

Вторая часть.