antizoomby (antizoomby) wrote,
antizoomby
antizoomby

Categories:

Геннадий Зюганов о книге Наоми Кляйн "Доктрина шока. Расцвет капитализма катастроф" (1)


Задумываясь о причинах, породивших сегодняшний финансово-экономический кризис, я вспоминаю книгу, которая в прошлом году вышла на Западе, а вскоре была переведена на русский язык и теперь доступна нашему читателю. Это книга канадской журналистки и исследовательницы новейшей истории Наоми Кляйн "Доктрина шока. Расцвет капитализма катастроф". Горькая ирония состоит в том, что этот объемный труд, выпущенный в России издательством "Добрая книга", на самом деле повествует о главном зле, предопределившем крупнейшие драмы шести последних десятилетий. Зло, механизмы которого вскрыты в этой книге, вбирает в себя такие понятия, как монетаризм, глобализация, неоимпериализм, и именуется современным капитализмом. "Доктрина шока" - это интересное и подробное исследование его природы, расследование скрытых механизмов функционирования современного капитализма.

Предыдущие работы Наоми Кляйн, посвященные неблаговидной деятельности транснациональных корпораций, закулисным сторонам военного вторжения в Ирак и движению антиглобалистов, под знаменами которого объединилась значительная часть "новых левых", тоже имели широкий резонанс. Они прочитаны миллионами тех, кому небезразличен глубокий анализ сегодняшнего мира. Но эмоциональный и интеллектуальный эффект, который уже успела произвести ее новая книга, оказался особенно сильным. "Доктрина шока" вызывает живейший интерес на всех континентах, провоцирует острую полемику, заставляет многих по-новому взглянуть на историю последних десятилетий. И несмотря на это, книга замалчивается политической и экономической "элитой" России, равно как и средствами массовой информации. Причем разговора об этой книге, особенно важного и актуального на фоне мирового финансово-экономического кризиса, избегают не только официозные российские СМИ, но и либеральные. Те самые, которые уверяют, будто даже в условиях повсеместной подцензурности продолжают хранить принципы свободы слова и открытой дискуссии по самым "неудобным" вопросам.

Это замалчивание лишний раз доказывает: когда речь заходит не просто о персоналиях в сфере власти и крупного бизнеса, не просто о том, в чьих руках должны быть рычаги управления, а о самой сущности системы, которая от смены лиц не меняется и не становится более приемлемой для большинства, честное обсуждение оказывается в равной мере табуированным и для "единороссовского" крыла, и для якобы оппозиционных либералов. Потому что ни те, ни другие не заинтересованы в правдивой оценке глобальной системы, поставившей под свой контроль большую часть мира, в том числе и Россию. Системы, ключевым орудием которой стало шоковое воздействие на государства и общества, на политику, экономику и массовое сознание.

История "доктрины шока" В Наоми Кляйн, родители которой принадлежали к движению пацифистов и четыре десятка лет назад уехали из США в Канаду в знак протеста против развязанной войны во Вьетнаме, проще всего было бы увидеть потомственную антиамериканистку, вымещающую в своей книге нелюбовь к самой могущественной мировой державе. Но ценность и глубина ее работы как раз в том, что она не ограничивается лишь антиамериканскими тезисами, не сводит общемировые проблемы к одному лишь негативному воздействию на мир со стороны США как отдельного государства.

В пропаганде - это касается и сегодняшней России - антиамериканизм зачастую оказывается палкой о двух концах, полуправдой, которая мешает увидеть истину. При всей справедливости возмущения действиями Соединенных Штатов на мировой арене важно понимать, что этим возмущением нередко пользуются власти и обслуживающие их пропагандисты в тех странах, которые, даже имея формальные разногласия с США, по сути следуют политическим и экономическим сценариям, формируемым в той же Америке. Таким образом, они получают возможность завуалировать личную ответственность за вовлечение своих стран в систему глобального капитализма. А в Вашингтоне и в Нью-Йорке прекрасно понимают, что подобный "антиамериканизм" лишь служит для временного вымещения массового недовольства, но не затрагивает и не меняет сути дела. Потому что суть эта кроется не в Соединенных Штатах как таковых, а в деятельности сверхмогущественного, хотя и не провозглашенного пока что официально, транснационального правительства, которое выражает интересы крупнейших банков, сырьевых и промышленных корпораций, а также связанных с ними влиятельных СМИ. Это теневое правительство образуют главные фигуры капитала. А его штаб-квартиры расположены в основном на территории США. Именно это "правительство", наместники которого рассредоточены практически по всему миру, и становится главной мишенью в исследовании Наоми Кляйн.

США не случайно оказались географическим центром дислокации транснационального капитала. Это было предопределено исторически. Именно туда во время Второй мировой войны переместились представители тех финансовых и промышленных кланов Европы, которые потерпели временное поражение в результате прихода к власти Гитлера и кланов, стоявших, в свою очередь, за ним. Фашистский режим, воцарившийся в Германии 30-х - 40-х годов, явился законченным выражением тогдашнего капитализма, преподнесенного массам в "национал-социалистической" упаковке. Именно потребность в наращивании капитала, в доступе к новым сырьевым ресурсам и расширении рынка дешевой рабочей силы - та же потребность, которую неустанно удовлетворяет и капитализм сегодняшний, - провоцировала экспансию нацистов на чужие территории.

Не имея в своих руках более изощренных технологий, получивших развитие уже во второй половине ХХ века, гитлеровская Германия и ее союзники завоевывали новые пространства путем прямой военной интервенции. Пройдет время, и технологический прогресс позволит вчерашним противникам Гитлера, сконцентрировавшимся в Америке, решать те же задачи другими способами, которые лишь на первый взгляд кажутся не такими жестокими. Не случайно Кляйн начинает свое исследование с рассказа о секретных клиниках, возникших вскоре после окончания войны при содействии ЦРУ. Там впервые были применены неведомые до той поры методики шокового воздействия на человеческую психику. Новейшая история капитализма фактически начинается в тот момент, когда этими методиками, применявшимися поначалу по отношению к отдельным "пациентам", заинтересовались политики и экономисты либерального толка, решившие перенести их на целые народы и государства. Для этих политиков и экономистов завершение одной мировой войны стало лишь толчком к началу другой, не объявленной прямо, но по сей день продолжающейся по всему миру.

Ту часть финансовой и промышленной элиты, которая была вытеснена из Европы Гитлером, устраивало поражение самого Гитлера и его союзников. Но ее не могли устроить итоги Второй мировой войны в целом. Прежде всего, ее не мог устроить советский народ и советский социализм в роли главного победителя в этой войне. И не только как политический субъект, расширивший в результате победы свое влияние и увеличивший число своих союзников. Но еще и как носитель идеи, доказавшей свою силу и превосходство в противостоянии крайней форме капитализма, которую в тот момент воплощала собой фашистская Германия.

Победа СССР, в которой сила духа и сила идеи сыграла роль не менее важную, чем сила оружия, становилась залогом дальнейшего распространения советской идеологии в мире. Противостояние финансовых и промышленных кланов, породившее Гитлера и его режим, теперь сменялось противостоянием принципиально различных мировоззрений, противоположных взглядов на то, что должно лежать в основе общества, отвечающего подлинным интересам большинства: рыночная конкуренция и накопление капитала или справедливое социальное устройство, которое не сводит человека к функции товара на рынке труда?

Народам Западной Европы, только что ставшим свидетелями и участниками разгрома фашизма, после войны было попросту невозможно навязать новую форму тирании в виде дикого капитализма, обеспечивающего сверхприбыли алчного меньшинства за счет жестокой эксплуатации абсолютного большинства и его поражения в социальных правах. Насаждение такого капитализма лишь усилило бы решимость широких масс встать на сторону левых, пойти за коммунистами. Наоми Кляйн ясно показывает в своей книге, что инициированная США программа восстановления Западной Европы, известная как план Маршалла и предусматривавшая огромные и безвозмездные финансовые вливания в европейскую экономику и социальную инфраструктуру, была вызвана укреплением авторитета СССР и советской идеологии в мире. Отличие реализованной в Западной Европе программы от тех сценариев, которые мировой капитал воплотил затем в других частях света, Кляйн иллюстрирует на примере Германии: "Правительство США использовало план Маршалла, что бы построить в Западной Германии не такую экономическую систему, в которой можно быстро и легко создать рынки для компаний Forbes и Sears, но такую, которая будет успешной при самостоятельном развитии, благодаря чему Европа добьется экономического процветания, а социализм потеряет свою привлекательность".

Главным условием подписания договора о предоставлении экономической помощи, которое поставили перед европейскими странами заокеанские благодетели, было выведение коммунистов из состава правительств этих стран. Именно этой сделкой, а не выбором большинства граждан, объяснялось то, что к 1948 году ни в одном из западноевропейских правительств не было ни одного коммуниста. При этом и "чистого" капитализма в этих странах больше не строили. Их населению был предоставлен набор социально-правовых и экономических гарантий, позаимствованный у социализма, и только это в конечном счете предотвратило процесс окончательного полевения Европы.

"План Маршалла, - подчеркивает Наоми Кляйн, - был основан не на доброй воле или разумных аргументах, но на страхе перед возмущением народа". Добавим также, что превращение США и Западной Европы в зону цивилизованного социально-экономического развития играло и немаловажную рекламную роль с точки зрения задач мирового капитала на будущее. Именно Запад превратился в ту витрину, указывая на которую можно было более эффективно экспортировать на другие территории идеи "свободного рынка", обернувшиеся для остального мира не благами цивилизации, а применением жестокой доктрины шока.

Спонсировать подлинное развитие не только в западных странах, но и в Азии, Африке и Латинской Америке означало для мирового капитала перечеркнуть саму идею капитализма, поставить под удар систему, которая может базироваться только на прямой или завуалированной колониальной экспансии, обеспечивающей контроль над сырьевыми и трудовыми ресурсами планеты и неограниченную прибыль. Страны "третьего мира", которые после войны начали одна за другой освобождаться от влияния западных метрополий, отчетливо демонстрировали движение в сторону социалистического выбора. Между тем именно "третий мир" являлся территорией сосредоточения наиболее лакомых ресурсов - и природных, и трудовых. К началу 70-х, когда в результате превращения подконтрольных территорий в независимые государства ведущие западные страны окончательно утратили статус колониальных империй, доктрина шока, в которой воплотилась новая, более изощренная модель колониализма, оказалась для мирового капитала единственным способом удержать "третий мир" под своим контролем.

Главный герой книги Наоми Кляйн - самый известный из мировых идеологов "свободного рынка" Милтон Фридман, профессор экономики Чикагского университета, которого либералы почитают как икону. Уже во время Второй мировой войны он пользовался влиянием в государственных структурах США, а позднее превратил Чикагский университет в главную кузницу либеральных кадров для различных регионов мира. Задачей Фридмана и его единомышленников был максимально широкий экспорт идеологии "свободного рынка" с помощью учеников из стран "третьего мира", которые, занимая впоследствии в своих государствах должности правительственных чиновников и советников, превращались в региональных резидентов транснационального капитала. Распространение шоковых средств воздействия на целые государства и народы стало одним из главных постулатов "чикагской школы", которую Фридман возглавлял на протяжении шести десятилетий - до своей кончины в 2006 году.

Организаторы этого бесчеловечного эксперимента понимали, что насаждение "свободного рынка", в котором заинтересованы транснациональные корпорации, то есть насаждение дикого капитализма, крайне затруднено в условиях, когда у населения остается возможность осознанного, здравого выбора пути развития своей страны. Когда народ, осознающий несоответствие проводимой политики его интересам, способен повлиять на эту политику путем свободного волеизъявления - посредством честных выборов, референдумов или эффективных акций протеста. Именно в этих возможностях "чикагская школа" увидела главные препятствия для той модели экономики, которую намеревалась экспортировать в страны "третьего мира". И как раз задачам лишения народов этих возможностей служила идея "шоковой терапии". Ее оптимальное воплощение состояло, согласно концепции авторов, в последовательном нанесении по населению шоковых ударов - политического и экономического. За шоком экономического кризиса, который при необходимости может быть искусственно спровоцирован внутри страны элитами, заинтересованными в объявлении "реформ" и насаждении "свободного рынка", должен следовать шок внезапных политических перемен, происходящих в результате переворота либо радикальной смены курса, проводимого действующей властью.

Впрочем, последовательность может быть и обратной. Сначала политический шок, а затем уже шок радикальных социально-экономических изменений. И следом вновь шоковая атака на общество, недовольное этими изменениями. Атака в форме устрашения, репрессий или даже тотального, массового террора. Шок - ключевое условие парализации воли общества к сопротивлению и даже к адекватному осознанию подлинного смысла происходящего. Страна, население которой подверглось такой обработке, хотя бы временной, превращается в "зачищенное" от ненужных препятствий поле для масштабных "реформ", необходимых для насыщения транснационального капитала новыми ресурсами.

Из стен Чикагского университета выходили люди, проникнутые идеологией, которая позволяла не останавливаться на пути к достижению целей "свободного рынка" перед самыми страшными издержками и жертвами, уготованными населению.

Наоми Кляйн в своем исследовании ясно показывает, что "чикагская школа" сходна по своей природе с тоталитарной сектой, которая скорее пожертвует не идеей, а целым миром, если тот не пожелает этой идее подчиниться. Главные символы веры в этой тоталитарной секте - золотой телец, сверхприбыли, господствующая роль ограниченного круга представителей финансово-экономической элиты и глобализация, означающая замещение суверенных государств транснациональными корпорациями. Это не просто экономическая модель. Это религия, вырастающая из восприятия мира как полигона, населенного стадами бесполезных существ и предназначенного для экспериментов "избранных". Религия, коренящаяся в глубинах сознания людей, подобных Фридману. Ее рациональным выражением является экономика "свободного рынка". А иррациональная составляющая, скрытая в глубинах сознания ее носителей, находит воплощение в геноциде, сопровождающем экономические эксперименты.

И вполне закономерно, что первыми странами, где чикагские теории обрели практическое воплощение, оказались те, в которых установились диктаторские антикоммунистические режимы, сочетавшие в себе готовность к жестокому политическому подавлению и абсолютное неприятие идеи социального государства, приоритетности интересов большинства. Это Чили, где военная хунта Пиночета, поправ закон, силой отстранила от власти левого президента Альенде. Это Индонезия, где такая же хунта во главе с полковником Сухарто развязала под предлогом "угрозы коммунизма" массовый террор.

"В Чили, - указывает Наоми Кляйн, - под властью Пиночета впервые была явлена эволюция корпоративизма: это взаимовыгодный альянс между полицейским государством и крупными корпорациями, которые вместе ведут всестороннюю войну против третьей силы - наемных работников".

Отмеченный насилием и беззаконием чилийский либеральный эксперимент начался в 1973 году. Пройдет меньше двух десятилетий, и аналогичный сценарий "шоковой терапии" окажется возможным разыграть и в России.

Трофеи "перестройки"

Ключевым законом функционирования глобального капитализма является наращивание капитала господствующих в мире корпораций, неизбежно требующее все более широкой экспансии. В этом состоит сущность глобализации. Этим объясняется и само происхождение данного понятия, подразумевающего "глобальный мир" как все стремительнее расширяющуюся территорию экспансии. Россия изначально была для глобалистов одним из самых лакомых пространств. Но социалистическая система и существование социалистического содружества - сильного политического и экономического альянса, представлявшего главную альтернативу глобализации, - делали это пространство недосягаемым для прямого влияния. Ситуация принципиально изменилась к середине 80-х.

В руках Горбачева и его подручных "перестройка" быстро превратилась в демонтаж социалистической системы. Этому сопутствовали официальная легализация "теневого" капитала и его все более активное влияние на представителей высшей власти, усиленное влиянием прозападных либеральных советников, до поры прикрывавших свой антикоммунизм партийными билетами. "Процесс пошел" и завершился умело срежиссированным преступным шоу с передачей власти Ельцину. Теневые либералы из команды Горбачева сменились уже ждавшими своего часа официальными либералами - "чикагскими мальчиками" из ельцинской команды. Настало время для воплощения "доктрины шока" в России.

Характеристика действий Ельцина и его команды, воспитанной на идеях "чикагской школы", оценка социальных последствий этих действий звучит в книге как приговор. Развеивая образ "президента-демократа", автор подчеркивает, что "если бы Ельцин представил свой план на демократическое обсуждение, не превратив его в вероломное нападение на и без того глубоко дезориентированное общество, у чикагской революции не было бы шансов на успех".

Отмечая тесную связь ельцинской политики с идеями экономической секты Фридмана, Кляйн говорит: "Ельцин больше похож на продажного шута, чем на грозного диктатора. Но его экономическая политика, а также войны, которые он вел для ее защиты, заметно увеличили списки убитых в крестовом походе чикагской школы". Суммируя "заслуги" Ельцина и его соратников перед страной, канадская журналистка настаивает, что "самая ужасная бойня, начатая Ельциным, происходила медленно, но количество ее жертв куда выше - это жертвы "побочных эффектов" экономической шоковой терапии. При отсутствии серьезного голода, эпидемии или войны никогда столько бедствий не выпадало на долю людей за столь короткое время".

Новейшую историю России Наоми Кляйн несомненно знает лучше, чем советскую. И статистические данные, которыми она оперирует, - те данные, обсуждать которые и сегодня так боятся и кремлевские, и "оппозиционные" либералы, - неоспоримо свидетельствуют, что "свободный рынок" обернулся для российского народа самым настоящим геноцидом.

"В эпоху капитализма потребление алкоголя в России возросло вдвое, кроме того, россияне прибегают и к более серьезным средствам. Александр Михайлов, глава службы по борьбе с наркотиками в России, говорит, что число наркоманов с 1994 по 2004 год выросло на 900 процентов и превысило 4 миллиона, из них многие употребляли героин. А эпидемия наркомании влечет за собой еще один род медленного умирания: в 1995 году наблюдалось 50 тысяч ВИЧ-инфицированных россиян; всего за два года их число удвоилось, а десять лет спустя количество ВИЧ-инфицированных в России достигло почти одного миллиона".

И далее. "Как только в 1992 году началось действие шоковой терапии, показатель самоубийств в России начал расти; к 1994 году, в разгар ельцинских "реформ", он стал почти вдвое больше по сравнению с показателем восьмилетней давности. Убийства среди россиян тоже заметно участились: к 1994 году количество преступлений с применением насилия увеличилось более чем в четыре раза".

И еще. "Россия теряет около 700 тысяч человек в год. Между 1992-м и 2006 годом население сократилось на 6,6 миллиона".

Катастрофические издержки "свободного рынка", такие, как вымирание населения, ухудшение криминогенной ситуации, алкоголизация и наркотизация, усиливаются с каждым годом. Россия не перестает платить страшную цену за то, что двадцать лет назад оказалась в капиталистическом водовороте и остается в нем до сих пор.

Автор "Доктрины шока" подытоживает свои рассуждения о "демократической" России выводом, подтверждающим органическую связь "свободного рынка" с тотальным подавлением свобод гражданских, с неприкрытым насилием: "Подобный грабеж в столь богатой стране, как Россия, был возможен лишь благодаря мощному террору - от поджога Белого дома до войны в Чечне".

Профессиональные антисоветчики, оккупирующие последние двадцать лет главные пропагандистские трибуны страны, то и дело призывают к суду над коммунизмом. Между тем за эти два десятилетия совершены масштабные экономические и социальные преступления. Это не какие-то архивные тайны. Это то, что происходило и происходит на наших глазах. И разве это не весомый повод для суда над системой либерального капитализма, над его идеологией и практикой? Но об очевидных преступлениях, порожденных их действиями, либералы даже не заикаются. Суд над этой идеологией и ее преступлениями исключен и для нынешней власти. Ведь она даже символически не намерена отделять себя от "наследия" ельцинизма, скрывать свою приверженность ему. Достаточно вспомнить о том, что недавно открытой в Петербурге при поддержке Кремля библиотеке, которая в перспективе должна стать крупнейшим российским книгохранилищем, власти демонстративно присвоили имя Ельцина. Имя человека, самым непосредственным образом ответственного за разрушение отечественной фундаментальной науки, за тотальную деградацию образования, науки и культуры.

Что касается социально-экономической области, то непоколебимое следование власти шоковым доктринам красноречиво подтверждается прочностью позиций главных адептов либерализма из числа высших чиновников, таких, как непотопляемый министр финансов Кудрин. Не случайно он остается неприкосновенным и для премьера, и для президента, сколько бы они ни произносили громких слов об усилении социальной направленности и реструктуризации экономики, тотально зависимой от сырьевой иглы и зарубежных поставок товаров первой необходимости. Какой бы ни была риторика, во всех практических действиях власти угадывается следование все той же доктрине, которую стране навязали в 90-е.

При этом не находит своего разрешения не только лежащий на поверхности вопрос о социально-экономической стратегии государства и соответствии этой стратегии интересам большинства. Остается неразрешенным и вопрос глубинный, касающийся легитимности постсоветского устройства России, ставшего результатом попрания воли советских граждан.

Время создало юридические лазейки, позволяющие обходить этот вопрос в формальном смысле. Но он остается одним из самых существенных в сознании общества, где большую часть и по сей день составляют люди, ощущающие себя насильственно вытолкнутыми в чужой мир - в то пространство, которое они никогда не выбирали сознательно, ценности и принципы которого в большинстве своем не разделяют. Это порождает подспудное ощущение вынужденной эмиграции в собственной стране, отчужденность от государства, ошибочно принимаемую за молчаливое одобрение его действий со стороны большинства. Именно здесь коренится множество социальных и нравственных проблем общества. И они не могут быть разрешены без легитимации в его глазах социально-экономического устройства страны, без того, чтобы компенсировать гражданам право выбора этого устройства, попранное в начале 90-х. Один из путей здесь - общенародный референдум. Да, он не может привести к немедленному юридическому восстановлению СССР, которое теперь не осуществить по воле граждан одной только России. Но он позволит людям внятно заявить о том, каким они хотят видеть государственное устройство страны, какой курс и социально-экономическая система соответствуют подлинным интересам народа, позволит почувствовать себя хозяевами в собственной стране.

Вторая часть.

Источник: КПРФ, "Правда", 2009-06-23.
Tags: Канада, Наоми Кляйн, Россия, США, демократия, идеи, империя, кризис, неолиберализм
Subscribe

  • Необходимость ликвидации США.

    26 февраля я побеседовал с Аджамой Баракой. Барака - ветеран массовых общественных организаций, чьи корни уходят в Движение чёрного освобождения,…

  • Ноам Хомский о военной угрозе.

    Современные события разворачиваются быстрыми темпами. Сталкиваясь с тревожной эскалацией по всему миру, мы надеемся, что наши самые уважаемые и…

  • Капитализм и экологический кризис.

    Последствия наводнения 2021 года в Бельгии. Я много говорю о разрушении нашей окружающей среды глобальной системой, в которой человеческое…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments