antizoomby (antizoomby) wrote,
antizoomby
antizoomby

Поход на Вашингтон. Глава #8.

(Предыдущая глава)

10-14 дни марша. Из Гавр де Грейс в Вашингтон.

День 10. Гавр де Грейс — Джоппатаун (Мэриленд)

18 ноября, 7:00. Ещё темно в церковных комнатах. Все спят в коконах спальных мешков. Поли и Мэриэль спят на кухне, закатившись под шкаф. Первый же неосторожный проснувшийся будит всех звоном воды в жестяном умывальнике. Ребята поднялись, умылись и сели за церковный завтрак — кофе и сдобные булочки. Медик Эрик осматривает и перевязывает их. На фортепьяно кто-то играет джаз времен Чарли Чаплина.

Собрав спальные мешки и рюкзаки, ребята взялись за уборку. После того неловкого случая в Бристоле, они поклялись всегда убираться за собой в гостях, чтобы было чище, чем до их прихода. Они подметают пол, выкидывают мусор и моют посуду.
К 9:30 церковь сияет чистотой и колонна готова отправиться в путь. Несколько полицейских невдалеке наблюдают за ними, как всегда.
«Проверка микрофона!» - кричит Мериэль - «Я хочу воспользоваться Народным Микрофоном, для мгновения единства... Это называется «Фальшь Королей»...»
И она читает свое, сочиненное недавно, стихотворение. Все ребята дружно хором повторяют за ней, строчка за строчкой.
«Как же хорошо сегодня!» - говорит Орландо, катя за собой Народное Такси по солнечному тротуару в тени оранжевых листьев. «Наверно это потому, что сегодня мы отправились в путь вовремя. И хорошо убрались за собой» - отвечает летописец, помогая ему.
Барабанный бой Панамы ведет их через веселый пригород к шоссе. Полиция перекрыла движение на перекрестке, чтобы пропустить ходоков. «Спасибо за ваш поход», - с улыбкой говорит один офицер.
«Спасибо за ваше гостеприимство», - отвечает Орландо. Ребята шепчутся: «Это первый полицейский, который сказал нам спасибо!»
«Ничего удивительного», - говорят демонстранты. - «Мы идем для всех, включая полицейских. Они не все хотят разрушить мир, который мы начали строить. Они — не враги нам. Они — люди, и делают свою работу, чтобы выжить, и накормить свои семьи.»
Прессы сегодня много, журналисты с камерами вьются вокруг них как мухи, вертолет жужжит сверху. Люди выходят из домов и смотрят на них. Продавец автосалона спрашивает, почему они идут. Ходоки ему отвечают.
«Отлично! Так, сейчас пошлю босса в задницу, и пойду с ними!» - шутит он.
Из проезжающего военного автомобиля выглядывает солдат: «Спасибо за ходьбу! И раз уж вы идете, остановите эти гребанные войны!»
Ходоки замечают магазин флагов у шоссе. «Проверка микрофона!» - кто-то кричит, - «Каковы ваши мысли, насчет выделения 30 баксов на покупку пацифистского флага?»
Руки с мелькающими пальцами взмывают вверх. Их машина с багажом сворачивает к магазину, и вскоре большой флаг с пацифистским символом взмывает над путешественниками.
«Знаете, я люблю пацифистский флаг», - говорит Джон - «Но у этого какая-то стремная окраска. Мне кажется она кричит: «Привет, Мир, Человек», а мне хочется, чтобы он просто говорил: «Мир»».
Рядом тормозит автомобиль, и очередной сочувствующий вытаскивает коробки с бутербродами. Благодарные ходоки устраивают привал, рассаживаясь на траве. Репортеры, пользуются этой возможностью для интервью.
Когда они снова пошли, Черепаха (Turtle) подбегает к летописцу. Черепаха — энергичный, молодой парень, низкого роста, стремящийся быть полезным, у него ноги в мозолях. «Как вы общаетесь с прессой?» - спрашивает он.- «Я только что дал интервью, это было в первый раз, и я чувствую, что всё сказал неправильно. Кажется, я наболтал бессвязной чепухи!»
«Просто говори правду, и убедись, что они понимают, что ты выражаешь только своё мнение. В конечном счете ты привыкнешь к этому. И не волнуйся, когда мы возбуждены наш мозг видит все искаженным. Ты можешь сказать, что-то действительно значительное даже не понимая этого.»
Прожив в парке Зуккотти две недели, летописец уже привык к прессе. Каждый день там брали интервью и фотографировали: студенты, документалисты, журналисты. Как только новизна стирается, вы чувствуете себя комфортно, выражая свои мысли, не переживая о мнении других. Беспокойство Черепахи выглядит трогательно. Это показывает, как восторженно он относится к маршу, и как переживает о благоприятном общественном мнении.
У Лизы к большим и средним пальцам прицеплены маленькие тарелочки. Когда она идет, эти тарелочки ритмично и мелодично звенят как колокольчики. Это музыка успокаивает и отвлекает от трудностей ходьбы.
В следующий привал ходоки доедают бутерброды, подаренные Райаном, и сняв обувь растягиваются на желтой траве. Погода теплая, воздух свеж, усталость есть, но она приятная.
Быстро темнеет, тени удлиняются. На вершине одного из холмов колонну поджидает мужчина средних лет. Он благодарит их за поход, и дает ксерокопии рукописного письма. «Передайте это в Белый Дом или Конгресс, от меня», - просит он.
В дороге ребята читают письмо. Почерк похож на детский, фразы неграмотно выстроены, много орфографических ошибок. Некоторые демонстранты начинают хихикать, так как стиль письма похож на сатирическую имитацию южно-деревенского выговора. Но смех стихает быстро. Это письмо — не шутка, оно наполнено глубоким смыслом. Грустно, что взрослый американец так плохо образован. Он приложил максимум усилий для написания важного письма в Белый Дом, а похоже это на каракули семилетнего ребенка. «Я чувствую жалость к нему, но также - и уважение и сострадание к его жизненному опыту.»
Сумерки уже сменились темнотой, когда ходоки сели на последний привал, быстро перекусив кофе с пончиками, они идут дальше. Место их запланированного ночного приюта затеряно где-то в лабиринте окраин Джоппатауна. Здесь уже тихо, никого нет на улицах, многие спят, некоторые выглядывают в окна на странную колонну. Два путешественника некстати, затеяли громкий спор, но поняв как они выглядят со стороны, умолкают.
Наконец ребята нашли дом, который им предоставили местные жители. Хозяев нет, их рюкзаки уже привезли и сложили в одну из комнат. На столе приготовлены бутерброды, чипсы, сальса, печенье, лимонад и другая еда. Они набрасываются на это без колебаний.
В доме много комнат, они почти пустые, только телевизор, немного мебели и кровати, места хватает всем. Некоторые рассаживаются перед телевизором, но большинство сразу засыпает.
Телевизор говорит: «Департамент полиции Нью-Йорка считает, что небезопасно для церквей предоставлять протестующим ночлег». Ноксвилл бурчит: «Никогда ещё в истории церковь не отказывала в убежище людям». Они действительно стараются истребить это движение.
Лизе на телефон позвонили друзья из Либерти парка, она включает громкую связь, и все собираются вокруг. Нью-Йоркцы рассказывают, как 35000 человек прошли по Бруклинскому мосту через день после полицейского набега. Как протестующие свалили полицейские ограждения, окружившие парк, и прыгали на них как на батуте. Ребята восхищены. Ещё нью-йоркцы рассказывают, что полиция во время арестов отняла у протестующих сотни телефонов, и не вернула их потом, заявив, что телефоны потерялись.
«Несмотря на набег, Occupy Wall Street продолжает жить и бороться. Они могут отнять наши книги и палатки, но они не могут отнять наши убеждения, нашу энергию, нашу решимость. Разрушив парк Зуккотти, они построили нашу солидарность.»
Маленький джем-сейшн собирается наверху. Алекс играет на гитаре, Джон, Джеки и другие под аплодисменты, поют: «Я хочу держать тебя за руку», «Огонь и дождь».
День завершается короткой ночной Генеральной Ассамблеей в 1:00, и все засыпают.

Tags: США, идеи, походы, протесты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments